Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Медведев Валентин Григорьевич

Политико-правовая организация

антисоветских государственных образований

в Поволжье и Сибири в годы Гражданской

войны и иностранной интервенции (1918 -

1920 гг.)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

д.ю.н.

Специальность 12.00.01

Саратов - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

МЕДВЕДЕВ Валентин Григорьевич

ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

АНТИСОВЕТСКИХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ

ОБРАЗОВАНИЙ В ПОВОЛЖЬЕ И СИБИРИ

В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

И ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ

(1918 -1920 ГГ.)

12.00.01 - «Теория и история права и государства, история учений о праве и государстве»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Саратов - 2004

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В конце прошлого столетия Россия оказалась на переломном этапе своего развития и приступила к поиску оптимальной политической и правовой организации общества, в котором положительный и отрицательный опыт становления антисоветской государственности и права занимает не последнее место. Наибольший интерес по сравнению с другими регионами «белой» России он представляет в Поволжье и Сибири в связи с многообразием способов и форм организации власти и осуществления юридической деятельности.

Особенно он актуален, как представляется, в свете адекватного требованиям времени формирования центральных и региональных властно-управленческих структур, органов местного самоуправления и регулирования отношений между ними и центральной властью, борьбы с должностными преступлениями и общеуголовной преступностью, регулирования экономики, частноправовых отношений и т.д. Весьма полезно изучение опыта законотворчества и правореализации в антисоветских государственных образованиях при решении вопросов денационализации промышленного производства, налаживания эффективного функционирования банковской системы, социального обеспечения населения, правового разрешения аграрной проблемы и завершения постоянно «пробуксовывающих» административной и военной реформ.

Не менее актуальным для современности является пример формирования и функционирования правоохранительной системы Комуча и «белой» Сибири. Как и в наши дни, ее неэффективность во многом объяснялась прямым и опосредованным давлением на деятельность органов внутренних дел, суда и прокуратуры центральной и местной администрации, коррумпированностью и недостаточной профессиональной подготовкой служащих. Как и сейчас, в тот период не успевала обновляться адекватно менявшимся условиям нормативная база, регламентировавшая деятельность правоохранительное НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

ных органов, что вело к правонарушениям, а зачастую и к ничем не прикрытому произволу со стороны должностных лиц.

Поучителен и опыт сотрудничества правительства «белой» Сибири с мировым сообществом. Как показала история, связанность Верховного правителя адмирала А.В. Колчака и его Совета Министров международно-правовыми договорами с союзниками по оказанию последними финансовой, материальной и военной помощи приносила больше вреда, чем пользы.

Эволюция антисоветской государственности в Поволжье и Сибири от демократической легитимации власти Комуча и Временного Сибирского правительства авторитетом Учредительного собрания до установления режима военной диктатуры адмирала Колчака еще раз подтверждает истину, что политико-правовое развитие любого общества при определенных условиях имеет тенденцию к резкому изменению своих форм. В условиях экономической и социальной нестабильности в нем зреют настроения к проведению «левой» государственной политики «правыми руками», к установлению «во благо демократии» «сильной власти», способной «навести в стране порядок». Как представляется, наше общество еще далеко от стабильности и процветания, поэтому угрозу формирования в нем антидемократического режима нельзя сбрасывать со счетов.

В советский период обращение исследователей к проблемам политико-правового опосредования контрреволюции носило однобокий характер. Детально изучались вопросы становления и развития советского государства и права, но совершенно невостребованным оставался огромный массив информации, освещавшей альтернативное государственное и правовое строительство. В результате этого, по мнению многих ученых, не был разработан целый пласт отечественной истории государства и права, и остались «белые пятна», которые и призваны заполнить современные исследования^1.

Актуальность работы заключается также в преодолении традиционной для отечественной науки идеологизированности в исследованиях. Если до

1 См История «белой» Сибири Тезисы научной конференции - Кемерово, 1995

недавнего времени антисоветские государственные образования и деятельность их правительств освещались в резко негативном плане, то в настоящее время, напротив, исследователи останавливаются, как правило, лишь на положительных моментах государственного и правового содержания контрреволюции. Источником всех бед, перенесенных российским обществом; объявляется антидемократический государственно-правовой режим Советского государства. В связи с этим устранение определенной изначальной заданности и традиционалистской идеократичности научных работ становится одной из методологических проблем современной исторической и историко-правовой науки, которую автор и пытается разрешить в данном исследовании.

В целом, изложенные соображения, как представляется, делают тему настоящей диссертации весьма актуальной в теоретическом, практическом и методологическом плане.

Степень научной разработанности темы исследования. В советской

историко-правовой науке не ставилось как таковой задачи глубокого изучения антисоветской государственности и права. Кроме того, исследование государственно-правовых вопросов, как правило, осуществлялось не юридической, а общеисторической наукой.

Начало в изучении различных аспектов контрреволюции и антисоветских государственных режимов было положено открытием в 1920-х годах под руководством М.Н. Покровского Института красной профессуры, где им же был организован семинар по истории гражданской войны. Это было своеобразной реакцией молодой советской исторической науки на поток белоэмигрантских сочинений, несших в себе антикоммунистические концепции, в том числе и в области государственного и правового строительства.

Несмотря на ангажированность исследований, в работах ученых данного периода давался достаточно адекватный и конкретный анализ отдельных сторон становления и функционирования антисоветских государственных образований, в том числе в Поволжье и Сибири, в результате чего в науке вырабатывались основные позиции во взглядах на политическое и право-

вое содержание контрреволюции. Впоследствии они заняли прочное место в отечественной историографии.

Например, А.И. Анишев в книге «Очерки истории гражданской войны» несколько разделов посвятил анализу классовой сущности политического режима адмирала Колчака, сделав вывод о том, что эффективное государственно-правовое оформление антибольшевистского движения в Поволжье и Сибири было невозможным из-за отсутствия для этого в местном обществе массовой социальной опоры. М.Н. Покровский в труде «Контрреволюция за 4 года», исследовав функциональную направленность деятельности государственных властей практически всех антисоветских государственный образований, выразил мнение, что неудачи в политико-правовом оформлении контрреволюции на всех ее территориях во многом связаны с антинародной-государственной политикой антибольшевистских правительств. В работах ученых Н.А. Рыжкова, С.А. Пионтковского, А.И. Гуковского, И.И. Минца, С.А. Ингулова и др. была предпринята первая попытка создания очерка гражданской войны, однако, вопросы антисоветских государственности и права в них затрагивались поверхностно.

В 1920-е и 1930-е годы значительная исследовательская работа была проведена и на региональном уровне. В сборнике «Колчаковщина» под редакцией Н.А. Корнатовского была собрана часть публикаций из мемуаров участников белого движения, которые проливали свет на антинародную, по их мнению, государственную и правовую организацию контрреволюции в Поволжье и Сибири. Авторы сборника отстаивали точку зрения о реакционном, антисоветском и реставрационном характере антибольшевистского государственного образования и антидемократического режима, сложившегося в Сибири.

В это время много публикаций было посвящено так называемой «демократической контрреволюции». Крупнейшими из них являлись работы В. Владимировой «Год службы «социалистов» капиталистам. Очерки истории контрреволюции в 1918 году» и И. Майского «Демократическая контрреволюция». В данных работах содержался значительный массив информации о

государственной организации и законодательстве антибольшевистских мелкобуржуазных революционно-демократических правительств Поволжья, и Сибири, главную роль среди которых играл Комуч (Комитет членов Учредительного собрания).

Все исследования данного периода затрагивали в основном проблемы социологии, политологии, психологии, морали, нравственности и т.д., но не рассматривали антисоветские государственные образования и законодательные установления антибольшевистских властей как правовые явления. Работы, написанные не юристами, не содержали в себе ценностных суждений с позиций права и правового смысла значения контрреволюционного законодательства, в них отсутствовал правовой анализ антисоветских государственных образований. Такой анализ подменялся классовыми идеологическими парадигмами, прочно вошедшими в советскую историческую науку.

В 1930-х годах в связи с утверждением культа личности И.В. Сталина значительно усилилось идеологическое давление на.ученых и сузилась источниковедческая база исследований. Многие архивные фонды, печатные материалы белоэмигрантской и буржуазной литературы закрылись для.широкого доступа. В этот период в советской исторической и историко-правовой науке не происходило генерации новых идей и взглядов. Вместе с тем продолжалось, особенно на региональном уровне, дальнейшее активное изучение гражданской войны и иностранной военной интервенции.

С середины 1950-х и до конца 1980-х годов наблюдается новый подъем в изучении проблематики гражданской войны. Так, например, в работах Ю.И. Шестака, Л.М. Спирина, К.В. Гусева, Х.М. Астрахана, В.В. Гармизы и др. подробно раскрыты вопросы, касающиеся классовой сущности политических партий, отделения которых работали на востоке страны, и их программных установок по проблемам государственного развития России.

В работах И.И. Минца, Г.З. Иоффе; Г.И. Андреева; Е.Н. Городецкого; К.В. Агуреева; В.А. Кадейкина; П.Н. Надинского и др. показан реакционный характер режима адмирала Колчака, проявившийся в деятельности органов власти и управления, что обусловило отсутствие у него широкой социальной

поддержки и стало главной причиной поражения. Однако административно-правовой механизм этой деятельности авторами не раскрывается.

Исследования Ю.В. Журова; Н.Я Гущина; Л.И. Боженко; П. Рощев-ского и др. раскрывают содержание социальной психологии рабочих и крестьян. Вместе с тем авторы не затрагивают юридическую сторону проблемы, связанную с правосознанием и правовой культурой населения.

В отдельных работах показывается роль иностранной интервенции в становлении и развитии антисоветских государственных образований. Но правовая сторона вопроса - юридические основания интервенции, характер властеотношений антисоветских правительств и оккупационной администрации и т.д. авторами не анализируется.

Определенный вклад в изучение организации антисоветской юстиции в данный период внесли работы Р.Л. Хачатурова, где становление судебной системы и судопроизводства советского государства рассматриваются в тесной связи с ликвидацией аналогичных органов «белой» Сибири.

С 1990-х годов в связи с переходом российского общества на новый исторический путь развития наблюдается подъем в исследовании проблем антисоветского государственного и правового строительства. Примечательно, что в этот процесс активно включаются и ученые-юристы.

Так академиком И.А. Исаевым в его учебнике по истории государства и права России внесен раздел о государственной организации контрреволюции. А.Н. Никитиным исследованы вопросы организации и деятельности милиции сибирского правительства и показана общая структура организации власти на различных территориях «белой» России. А.В. Посадским, М.М. Степановым, В.Ж. Цветковым предприняты попытки в изучении организации, принципов деятельности и кадрового обеспечения органов внутренних дел различных антисоветских государственных образований. Авторы приходят к выводу о неэффективности деятельности данного «силового придатка» государства из-за слабого материально-технического обеспечения, размытости и необыкновенно расширенного в условиях военного времени круга функций.

Вместе с тем, следует отметить, что работа юристов носит фрагментарный характер. Приоритет первенства в исследованиях по прежнему принадлежит историкам, к числу которых можно отнести: А.С. Ахиезера, P.M. Абинякина, Г.С. Аноприеву, Г.А. Бордюгова, В.Н. Бровкина, В.Д. Зимину, Г.З. Иоффе, Н.Д. Ерофеева, Ю.А. Полякова В.И. Седугина, В.Т. Тормазова, В.Ю. Чурикова, А.И. Ушакова, и др.

Следует отметить значительный интерес к истории антибольшевистского движения зарубежных ученых, таких как Д. Боффа, А. Уалдман, Ш. Фицпаттрик, С. Смит, М. Гилберт, Р. Лакет, Р. Суни, П. Тредгольд, П. Кенез и др. В работах перечисленных авторов содержится материал о становлении антисоветской власти на различных территориях России. Для историка юриста они ценны тем, что являются подспорьем в исследовании правовых и политических институтов. Определенный вклад в изучение данной проблематики, в том числе и по востоку России, внесла мемуарная литература представителей русского зарубежья - П.Н. Милюкова, СП . Мельгунова, П.Б. Струве, Н.В. Устрялова, Л.П. Карсавина, А.И. Деникина, П.Н. Врангеля, П.Н. Краснова, А.С. Лукомского, А.П. Будберга, Г.К. Гинсаидр.

Несмотря на достаточно солидный пласт исследований, проведенных отечественными и зарубежными историками, следует отметить, что в основном во всех работах, написанных не юристами, исследуются собственно-исторические, а не юридические процессы, понятия и категории. В связи с этим, как представляется, добытые обшеисторической наукой знания не в состоянии полностью отразить различные стороны антисоветского государственного и правового строительства в годы гражданской войны как в России в целом, так и по отдельным ее регионам.

Таким образом, в настоящее время данная область отечественной истории государства и права остается еще почти не раскрытой, и вопросы государственного и правового оформления контрреволюции являются наименее изученными. На настоящий момент фактически не существует монографических работ, специально посвященных комплексному изучению данной проблемы.

Хронологические и территориальные рамки исследования охватывают основные этапы и территории антибольшевистского государственного и правового строительства в Поволжье и Сибири - с середины 1918 - момента начала политико-правового оформления контрреволюции до конца 1920 года, когда пала так называемая «национальная диктатура» адмирала А.В. Колчака. В этот период в результате чехословацкого мятежа в данных регионах начали возникать антибольшевистские государственные образования и их правительства - Комуч, Временное областное правительство Урала, Западносибирский комиссариат и Временное Сибирское правительство и в конечном итоге- Верховное правление адмирала А. В. Колчака.

Территория Дальнего Востока и возникавшие там антисоветские государственные образования не являются предметом данного исследования. Вместе с тем, в целях более глубокого анализа политико-правовых проблем «белой» Сибири в свете юрисдикцией ной деятельности Временного Сибирского правительства, а в последующем - Верховного правителя и его Совета Министров автор вынужден затрагивать отдельные аспекты государственно-правового положения Дальнего Востока.

Цели и задачи исследования. Целями диссертационной работы являются: исследование антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири в годы гражданской войны и иностранной интервенции; углубленный анализ социально-экономических и политико-юридических факторов их зарождения и развития, определение правовой сущности, взаимодействия и взаимообусловленности государственных структур и государственно-правовых режимов (типов власти, государственного устройства, органов и механизмов управления и т.д.), изучение правотворческой и правоприменительной деятельности, анализ правоохранительной системы и уголовно-репрессивной деятельности, раскрытие проблем государственного регулирования экономики, социальных отношений, аграрного законодательства и выработка новых объективных знаний для восполнения существующего пробела в историко-правовой науке по вопросам антисоветского государственного и правового строительства.

Указанные цели обусловили постановку и решение следующих задач:

- уяснение социально-экономических и политико-правовых факторов
зарождения антисоветской государственности;

- определение роли политических партий и общественных объедине
ний в государственно-правовом оформлении контрреволюции, на востоке
России;

- изучение сущности и содержания государственных образований на
территориях Комуча и «белой» Сибири, выявление специфики их функций и
определение общего и особенного в антисоветском государственном и пра
вовом строительстве в данных регионах;

- исследование роли и влияния интервенции на возникновение и раз
витие антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири на
различных этапах гражданской войны;

— изучение вопросов институализации органов власти и управления,
организации государственной службы, складывания правоохранительной
системы и осуществления уголовно-репрессивной деятельности;

— анализ государственного регулирования и контроля в сфере эконо
мики, финансов, торговли, снабжения, транспорта и социальных отношений;

— изучение аграрного законодательства и деятельности антибольше
вистских правительств по «крестьянскому вопросу»;

— систематизация добытых знаний, их анализ, объяснение и закрепле
ние в понятиях и категориях историко-правовой науки.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является политико-правовая организация антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции.

Предметом исследования выступают:

- социально-экономические и политико-юридические факторы формирования
антисоветской государственности и права;

- сущность, содержание и основные функции антисоветских государственных
образований в Поволжье и Сибири;

- программные документы политических партий по государственно-
правовому строительству;

-типы власти, государственное устройство, органы и механизмы управления, организация государственной службы, правоохранительная система и уголовно-репрессивная деятельность на территориях Комуча и «белой» Сибири;

- правовая и организационная деятельность антисоветских властей в аграр
ной, хозяйственной и социальной сферах;

Методологическая и эмпирическая базы исследования. В качестве
методологической основы диссертационного исследования высту-

пают общие, частные и специальные методы изучения права и государства, такие как диалектический, конкретно и сравнительно-исторический, системный, логический, структурно-функциональный, конкретно-социологический, сравнительно-правовой, формально-юридический, синергетический, учитывающий роль случая и субъективного фактора в государственно-правовой сфере, а также другие методы научного познания. Их применение позволяет достаточно глубоко и всесторонне раскрыть проблемы генезиса и эскалации антисоветского государственно-правового строительства и обеспечить принцип научности в описании и объяснении правового содержания процессов, происходивших в годы гражданской войны на востоке России.

Теоретическую основу диссертации составляют научные ис-

следования в области истории и теории государства и права, конституционного, административного, уголовного и гражданского права, общей и политической истории России, политологии, социологии и философии, в которых затрагиваются вопросы государственно-правовой организации, идеологии и юридического статуса антибольшевистского движения. К ним относятся труды юристов: И.А. Исаева, Р.Л. Хачатурова, М.Н. Марченко, Л.Б. Венгерова, B.C. Нерсесянца; историков: И.И. Минца, Г.З. Иоффе, М.Н. Покровского, Ю.А. Полякова, В.В. Гармизы, J1.M, Спирина, В.В. Шелохаева, Х.М. Астра-хана, В.И. Седугина, Ю.И. Шестака, С.Г. Лившица, К.В. Гусева и др. При написании диссертации использовались и современные исследования политической и правовой истории антибольшевистского движения, изложенные в ра-

ботах А.Н. Никитина, В.П. Федюка, А.В. Венкова, В.И. Тымчика, В.Ж. Цвет-кова; М.М. Степанова, Н.И. Дмитриева, Ю.Д. Гражданова, И.Г. Каплуновой, и др.

В исследовании анализировались также труды зарубежных ученых -Д. Боффа, Д. Байрау, М. Мэтьюза, А. Уайлдмана,-С. Смита, Ш. Фицпаттрик. М. Марджера, Р. Тредгольда, В. Чемберлена, Л. Страковского и др. Кроме того, теоретической основой диссертации явились работы представителей российской эмиграции, в которых в той или иной степени затрагиваются вопросы политико-правового оформления контрреволюции. К ним относятся публикации И.А. Ильина, П.Н. Милюкова, О.А. Платонова, Е. Трубецкого, Н. Устрялова и др.

Э м п ирическую базу диссертационного исследования составили результаты анализа и обобщения впервые введенных автором в научный оборот законов и постановлений Комуча и антисоветских правительств «белой» Сибири и сравнение их с аналогичными нормативно-правовыми актами, издававшимися в других регионах России. Особое значение имеют материалы архивных фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного военного архива, Российского военно-исторического архива, Самарского, Ульяновского, Томского и Омского государственных архивов и Ульяновского Центра хранения документации новой и новейшей истории, раскрывающие законотворческую и правоприменительную деятельность антисоветских властей. Многие архивные документы, как и выдержки из сборников узаконений и распоряжений, вводятся в научный оборот впервые. Кроме того, по тематике работы автором было проанализировано значительное количество публикаций в периодической печати Поволжья и Сибири времен революции и гражданской войны.

Методологическая, теоретическая и эмпирическая базы диссертационного исследования, критический анализ и сравнение использованной в работе литературы, нормативно-правовых источников, архивных материалов, газетных и журнальных публикаций обусловили обоснованность и достоверность полученных результатов.

Научная новизна исследования Диссертация представляет собой первое в отечественной историко-юридической науке комплексное монографическое исследование политико-правовой организации антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири в годы гражданской войны. В работе рассмотрен круг вопросов, которые до сих пор или не стали предметом специального научного изучения, или по которым высказываются различные, порой и диаметрально противоположные суждения.

Новизна работы, по мнению автора, определяется следующими основными положениями. Впервые антибольшевистское движение рассматривается как правовое явление в контексте легитимации и правового опосредования государственной власти в различных государственных образованиях Поволжья и «белой» Сибири.

Новым является попытка анализа участия политических партий в антисоветском государственном строительстве как партий «во власти». Автор стремится заполнить образовавшийся в исследованиях пробел, касающийся влияния тех или иных партийных организаций и центров на работу государственного механизма антисоветских государственных образований, выявить степень их участия в законотворческом процессе и административной деятельности, провести анализ их места и роли в политической системе общества.

Впервые с правовых позиций анализируются федералистские устремления военно-политической элиты Сибири, возникшие в ходе Февральской революции, и их трансформация после Октября 1917 года в «областничество», ставшие доктринальной политико-юридической базой формирования антисоветской государственности в данном регионе.

До недавнего времени влияние иностранной интервенции на антисоветское государственное строительство рассматривалось только в позитивном плане. Однако, по мнению автора, военно-политическая и административная деятельность окуппационной администрации зачастую наносила антисоветским государственным образованиям и их правительствам больше вреда, чем пользы.

В работе впервые предпринимается попытка комплексного системного изучения вопросов институализации власти на территориях Комуча и «белой» Сибири, организации государственной службы, государственного регулирования экономики, частноправовых отношений, социальной сферы, формирования правоохранительных органов, суда и прокуратуры и осуществление уголовно-репрессивной деятельности. Автором также подробно анализируется правотворческая деятельность и правоприменительная практика антибольшевистских властей в аграрной сфере как попытка создания среди крестьянства массовой социальной базы антисоветской государственности.

Новизна исследования раскрывается в следующих основных положениях, которые выносятся на защиту:

1. Определяющими факторами гражданской войны и антибольшевист
ского государственного строительства явились социально-экономические
противоречия, связанные с необходимостью принципиального изменения
права собственности, и в первую очередь на землю. Неспособность государ
ственной власти и политической элиты на февральско-мартовском рубеже
1917 г. к справедливому, правовому разрешению данных противоречий в ин
тересах большинства населения предопределило кардинальную смену модели
общественного и государственного развития, что раскололо российское об
щество на два непримиримых лагеря.

2. Социально-экономические противоречия определили и политико-
правовые факторы невозможности развития российского общества после
Февраля 1917 года по пути модернистского Запада и утверждения в стране
буржуазного парламентаризма. В качестве альтернативы ему явилось возник
новение системы Советов, выступивших в роли самостоятельной организаци
онной формы социально-политической и правовой активности масс.

3. Большевизация Советов и установление социалистического типа го
сударства, коренное реформирование социально-экономических отношений и
слом старой буржуазной «государственной машины» не могли быть положи
тельно восприняты «экспроприированными» слоями населения — буржуазией
и ее политическими партиями и объединениями, дворянством, большей ча-

стью интеллигенции. Кроме того, мелкобуржуазные партии революционной демократии - правые эсеры и меньшевики, потерявшие надежду на овладение аппаратом государственной власти посредством Учредительного собрания и на утверждение в стране буржуазного парламентаризма, перешли в явную оппозицию к большевикам.

4. Чрезвычайные условия требовали ужесточения государственной власти и управления со стороны большевиков, оставшихся по существу единственной правящей партией, что вылилось в установление к середине 1918 года, как считали противники большевизма, чрезвычайного политического и правового режима партийной диктатуры. Это явилось поводом для противников нового типа государства и новых отношений собственности, за которыми пошла определенная часть рабочих и значительная часть крестьян, для начала открытой вооруженной борьбы и создания на освобожденных чехословацким корпусом территориях Поволжья и Сибири антибольшевистских государственных образований.

5. Идеология антисоветского государственного и правового строитель
ства, основывалась на реставрации буржуазных ценностей государственно-
организованного общества и «отрицании» и «ликвидации» советского строя
без конкретных перспективных программ позитивного развития социально-
экономической основы общества и его политической и правовой организации
в целях установления социальной справедливости. Их выработка и осуществ
ление откладывались до окончания гражданской войны и созыва общенацио
нального представительства, а народные массы требовали от антибольшеви
стских властей немедленного и коренного, как в Советской России, разреше
ния назревших проблем в своих интересах. Правовые установления антисо
ветских правительств по «замораживанию» буржуазных социально-экономи
ческих отношений, ужесточение политических форм и правового положения
контрреволюции они рассматривали как реакционные и реставрационные.

6. Двоякую роль в антисоветском государственном и правовом строи
тельстве в Поволжье и Сибири сыграли политические партии. С одной сторо
ны, они оказывали огромное влияние на создание государственных механиз-

мов и осуществление юридической деятельности антисоветских властей. С другой стороны, их неспособность к компромиссам вызывала постоянную ожесточенную борьбу, раскалывавшую государственные структуры и органы местной власти изнутри и делавшую невозможным проведение эффективной государственной и правовой политики с целью создания широкой социальной' опоры контрреволюции.

7.     Политико-правовое   содержание   антисоветского   государственного
строительства в Поволжье и Сибири имело ряд особенностей, выраженных в
функциональной направленности государственной деятельности возникших в
данных регионах антисоветских государственных образований.   В Поволжье
формально она основывалось на принципах демократии.- По мнению либера
лов, торгово-промышленных кругов и верхов офицерства, функционально она
приобретала социалистическую окраску и вызывала   их стремление захватить
«инструментальные» силы государства и не допустить социализации общест
ва, что и произошло в результате передачи власти Директории и установления
в дальнейшем военной диктатуры адмирала А.В.Колчака.

В Сибири государственно-правовое оформление контрреволюции осуществлялось на социально-политической и идеологической основе белого движения. Его политико-правовая сущность и функциональная направленность заключались не только в антисоветском, антибольшевистском, но и контрреволюционном и реставрационном характере государственной деятельности, направленной на прекращение дальнейшего «углубления» революционно-демократических государственных преобразований, а установление режима военной диктатуры обусловило реакционный характер власти: В результате антисоветское государственное и правовое строительство в «белой» Сибири, как и в Поволжье, не получило широкой поддержки большей части общества и оказалось обреченным на поражение.

8. Создание на Уфимском государственном совещании в сентябре 1918 г.
Директории в качестве Временного Всероссийского правительства знаменова
ло собой переходный этап в антисоветском государственном строительстве на
востоке России от демократической формы власти к авторитарной. Вынуж-

денный компромисс между партиями эсеров и кадетов, а также военными и торгово-промышленными кругами при создании Директории выразился в принятии последней в качестве органа управления совета министров Временного Сибирского правительства. В результате этого Директория превратилась в декоративную вывеску реальной власти сибирского правительства, внутри которого зрели настроения к замене демократического режима военной диктатурой.

9. Иностранная интервенция сыграла, по мнению автора, решающую роль в эскалации гражданской войны в Поволжье и Сибири и формировании в данном регионе антисоветских государственных образований. Однако при ее проведении союзные державы в первую очередь преследовали собственные интересы по установлению контроля над той или иной территорией или отраслью хозяйственной или военной деятельности, а окуппационная администрация всячески стремилась в возможно большей степени лишить антисоветские власти оперативной самостоятельности по осуществлению властно-управленческих функций. Негативный характер властеотношений между антисоветскими правительствами и интервенционистским командованием, неприязнь между русской и иностранной администрацией на местах не могли способствовать нормальной работе властно-управленческих структур и осуществлению процессов законотворчества и правореализации.

10. С установлением в Сибири политического режима военной дикта
туры адмирала А.В. Колчака институализация власти полностью отошла от
демократических принципов, освященных авторитетом Учредительного Соб
рания, и приняла силовой и внеправовой характер. Ликвидация представи
тельных учреждений, формирование жесткой исполнительной вертикали, опи
равшейся на военную силу, фактическое подчинение органов местного само
управления региональной администрации, воспроизводство имперских управ
ленческих структур, бюрократизация государственной службы способствовали
падению престижа «верховной» власти и потере ею своей легитимности.

11. Организация государственной службы на территориях Комуча и
«белой» Сибири оставляла желать много лучшего. Социально-политическая и

военная нестабильность, низкое материальное и финансовое обеспечение госслужащих лишали государственный аппарат достаточного количества грамотных и преданных делу специалистов. Распространенная в Сибири практика замещения различных должностей военными, не сведущими в вопросах гражданского управления, не давало должного результата и вело к милитаризации властно-управленческой системы. Привлечение на работу немногочисленных чиновников старого режима привносило в государственную службу реставрационные черты, коррумпированность и бюрократизм, что негативно сказывалось на взаимоотношениях общества и государства.

12. За годы гражданской войны на всех антибольшевистских террито
риях Поволжья и Сибири сложилась правоохранительная система, действо
вавшая на принципах, существовавших до Октября 1917 года. Однако в усло
виях тотального правового нигилизма, повсеместного неисполнения законов
и постановлений правительства, острых кадровой, финансовой, материально-
технической и других проблем суды, следственные органы, прокуратура и
полицейские структуры не справлялись с валом правонарушений. Это вело к
ужесточению уголовно-репрессивной деятельности, однако, при значитель
ной пробельности права, вызванной приостановлением действия многих до
революционных нормативных актов, ее главной характерной чертой стано
вилось широчайшее усмотрение правоприменителя. В условиях классовой
борьбы и вооруженного противостояния, последний, как правило, руково
дствовался соображениями целесообразности, что фактически означало пол
нейшее игнорирование законов на местах, административный и судебный про
извол и не могло положительно влиять на авторитет государственной власти.

13. Государственное вмешательство в финансовую сферу оказалось
недейственным. Законодательство Комуча, Временного Сибирского прави
тельства и омского правительства адмирала А.В. Колчака преследовало цели
перераспределения основного налогового бремени на имущие слои, преодо
ления бюджетного дефицита и введения единой денежной единицы, что, по
мнению законодателя, должно было оздоровить экономику и способствовать
достижению классового мира в обществе. Однако, несмотря на императивные

методы управления, антибольшевистским правительствам Поволжья и Сибири не удалось наладить должного регулирования денежного обращения и сбора налогов на территориях, находившихся под их юрисдикцией.

14. Целью государственного регулирования экономики и транспорта
являлось поднятие производительности труда и объема железнодорожных и
водных перевозок на дофевральский 1917 года уровень для обеспечения ар
мии и населения необходимыми товарами. Вместе с тем, огромный террито
риальный размах, нарушение межрегиональных экономических, финансовых
и транспортных связей, более низкий, чем в центре страны, экономический
потенциал и повышенная социальная напряжённость в обществе не позволили
антисоветским властям Поволжья и Сибири ни юридическими, ни админист
ративными методами, наладить работу транспорта и промышленности. Во
многом это предопределило крушение сложившихся там государственных
образований.

15. В области снабжения и торговли, так же как и в промышленности
и транспортной сфере, наблюдалась неспособность антибольшевистских пра
вительств наладить действенное их регулирование и необходимое обеспече
ние продуктами и товарами армии и населения. Несмотря на законодательное
введение значительных ограничений на частную торговлю в нарушение про
возглашенного принципа «фритредерства» и поощрение торговли через коо
перацию, контролируемую государством, спекуляция приводила к расцвету
«черного рынка» и ухудшению положения населения. В немалой степени
этому способствовали законодательство, которое не отделяло «спекуляцию»
от добросовестной коммерческой деятельности, коррумпированность госу
дарственных чиновников, развал транспорта и финансов.

16. Реформирование социально-трудовых отношений выступало необ
ходимым условием увеличения объема производства и поднятия его уровня.
Однако проекты законов и правительственные постановления Комуча, ВСП и
колчаковского правительств о социальном страховании, 8-ми часовом рабо
чем дне и т.д. ограничивали привычные права владельцев предприятий и вы
зывали их сопротивление, а правовые установления о ликвидации фабрично-

заводских комитетов и ограничении компетенции профсоюзов рамками только хозяйственной деятельности противоречили анархо-синдикалистскому правосознанию рабочих. Таким образом, регулирование социальных и трудовых отношений наталкивалось на неприятие как со стороны рабочих, так и предпринимателей. В условиях острого классового противостояния государство, как правило, поддерживало владельцев предприятий, что делало рабочих злейшими врагами практически всех антибольшевистских политических режимов в данных регионах.

17. Агарное законодательство Комуча и колчаковского правительства в целом оказалось несостоятельным и не смогло обеспечить антисоветской государственности массовой социальной опоры на селе даже в Сибири, где практически отсутствовало помещичье землевладение. Законодатель, скованный принципом «непредрешения», изданием временных нормативных актов, призванных «до победы над большевизмом» «успокоить» крестьянство, вынужден был лавировать между принципом «незыблемости» прав частной собственности и притязаниями крестьянства на частновладельческие земли, обещая в будущем за выкуп передать владельческие права на помещичьи имения «в руки тех, кто их обрабатывает». Это не могло удовлетворить крестьян, так. как советский декрет о земле давал ее им совершенно бесплатно.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Результаты диссертационного исследования имеют как теоретическое, так и практическое значение. Теоретические положения и выводы диссертации могут быть использованы при дальнейшем научном исследовании и осмыслении различных аспектов антисоветского государственного и правового строительства в России в годы гражданской войны, их можно применять при чтении лекций по курсам истории и теории государства и права, истории политических и правовых учений, а также различных специальных курсов. Некоторые выводы работы об особенностях политико-правового строительства и осуществления государственной деятельности в условиях политической, экономической и социальной нестабильности, правового нигилизма большей части населения и деградации моральных и нравственных

ценностей в обществе могут найти свое место в современной теории государства и права, политологии и социологии.

Результаты диссертационного исследования также можно использовать в практической деятельности общественных и государственных структур, органов местного самоуправления, правовой и организационный механизм которых требует дальнейшего улучшения и обращения к историческому опыту.

Апробация работы. Материалы исследования используются автором в учебном процессе при преподавании курса истории права и государства в Институте права и государственной службы Ульяновского государственного университета и Ульяновском филиале Славянского государственного университета. Важнейшие положения диссертации излагались автором на всероссийских и региональных научных конференциях, проводившихся в Ульяновском государственном университете в течение последних пяти лет и в выступлениях перед слушателями и преподавателями Чебоксарского филиала Нижегородской академии МВД.

Основные теоретические положения, выводы и рекомендации диссертационного исследования получили отражение в трех монографиях и учебном пособии общим объемом в- 53,4 п.л. Кроме того, автор имеет ряд публикаций в центральной и местной печати в объеме 11 п.л.

Структура диссертации обусловлена поставленными целями и вытекающими из них задачами. Она состоит из введения, шести глав, включающих двадцать параграфов, заключения, библиографии и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, его научная новизна, определяется объект и предмет исследования, методологическая и эмпирическая база работы, устанавливается теоретическая и практическая значимость исследования и основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава — Социально-экономические и политико-правовые факторы зарождения антисоветской государственности — состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе рассматриваются социально-экономические факторы возникновения контрреволюции и антисоветского государственного строительства, связанные с невозможностью в силу классовых противоречий в обществе эволюционного перехода от политического этапа революции — ликвидации самодержавной формы правления, к социальному этапу, в основе которого лежали проблемы коренного изменения прав собственности на средства производства и в первую очередь - на землю. Автор показывает, что, несмотря на демократическое законодательство Временного правительства, государство, выражавшее интересы политически и экономически господствовавших классов - буржуазии и дворянства - не способно было в полной мере осуществить и юридически закрепить необходимые социально-экономические преобразования в интересах большинства населения.

Во втором параграфе анализируются политико-правовые основания возникновения антибольшевистского движения и его государственного оформления, связанные с несостоятельностью отечественного парламентаризма. Автор считает, что институализация государственной власти в форме советов и роспуск Учредительного собрания (УС) в целом не противоречили революционному правосознанию рабочих, крестьян, солдат, так как декреты советской власти о земле, мире и рабочем контроле в основном разрешили их ожидания. Однако революционная демократия в лице правых эсеров, народных социалистов и меньшевиков, получивших на выборах в УС большинство мест, перешла в оппозицию к новой власти и на территориях Поволжья и Сибири, захваченных летом 1918 года чехословаками, приступила к формированию антисоветских государственных образований.

В третьем параграфе автор характеризует «советский» фактор краха идеи буржуазного парламентаризма и возникновения антибольшевистской государственности. Несостоятельность отечественного парламентаризма диссертант обосновывает неспособностью Временного правительства и полити-

ческой элиты стать во главе буржуазно-демократических преобразований после Февраля 1917 года, что заставило огромные массы людей апеллировать к Советам, которые стали реальными органами народного правотворчества и администрирования. Большевизация Советов, по мнению диссертанта, вызвала к жизни государственно-охранительное движение, которое после Октябрьского вооруженного восстания переросло в разнородное по составу антибольшевистское движение. Его политико-правовым оформлением на востоке страны явились демократические государственные образования, главную роль среди которых играл Комуч.

В четвертом параграфе раскрывается фактор большевизации советского государства и формирования чрезвычайного политического режима, выражавшего господство государства над обществом. Нормативный характер зарождавшейся правовой системы и административная деятельность, основанные на принципе классовой борьбы и революционной целесообразности, не обеспечивали гарантий прав и свобод личности, правовое равенство и равное пользование правами всех субъектов правоотношений. Государственная власть не предусматривала правовой безопасности и взаимной ответственности государства и гражданина. Государственное управление экономикой и социальной сферой вело к расколу общества на два непримиримых лагеря. Все это, по мнению диссертанта, обусловило стремление окраинных регионов страны к собственному антисоветскому государственному строительству.

Вторая глава- Общее и особенное в сущности и содержании антисоветской государственной власти в Поволжье и Сибири — состоит из трех параграфов.

Первый параграф посвящен выявлению роли политических партий и общественных объединений в становлении и развитии антисоветских государственных образований на востоке России и влиянию их на процессы правотворчества и правоприменения. Автор полностью отвергает бытующее в исторической науке и публицистике мнение о независимости от них военных вождей. По его мнению, решить задачу свержения советской власти и овладеть государственным инструментарием только военными средствами не

представлялось возможным, и страны Содружества при оказании содействия в формировании антибольшевистских режимов в первую очередь ориентировались не на военных, а на политические силы.

В параграфе подробно рассматриваются политико-правовые установки партий «во власти» по вопросам форм правления, государственного устройства, политических режимов и осуществления государственной деятельности, которые находили свое закрепление в законах и подзаконных нормативных актах антисоветских правительств. По мнению диссертанта, партийные разногласия сыграли дезорганизующую роль в становлении и работе государственных структур, а неготовность политических сил к компромиссам обусловила отсутствие коалиционных правительств, способных к эффективному выполнению функций государственного управления.

Во втором параграфе анализируются основные функции государственной власти Комуча. Автор показывает, что в основном они выражались в посредничестве между «трудом и капиталом» по преимуществу правовыми и демократическими методами. Однако, по мнению автора, в условиях острого социального противостояния в обществе власть вынуждена была вольно или невольно становиться на позиции того или иного его сегмента, что делало невозможным обозначить пределы «классовости» и «партийности», допустимые для демократии, и отграничить государство и его аппарат от быстро поляризовавшегося общества. Это обусловливало внутреннюю противоречивость процессов государственного регулирования.

С одной стороны, правоустанавливающая деятельность Комуча была направлена на обеспечение интересов торгово-промышленных и финансовых кругов, о чем говорят постановления о денационализации промышленных предприятий и банков (Приказ Комуча № 16 от 12.07.1918 г.); о ликвидации органов рабочего контроля на заводах и фабриках (Приказ Комуча № 101 от 12.07.1918 г.), а также ряд других нормативно-правовых актов. В дополнение к этому в процессе правореализации в интересах помещиков власть допускала значительные изъятия из собственных узаконений. Так, несмотря на запрет продажи землевладельцами своих имений (Приказ Комуча № 51 от 25.06.1918

г.), многие из них получали право на продажу значительной части земли, что вызывало открытое недовольство крестьянства, которое ждало от правительства закона о передаче помещичьих владений в свою собственность.

С другой стороны, власть поддерживала и нуждавшиеся в государственной защите слои населения за счет предпринимателей, о чем говорят постановления от 4.19.1918 г. о 8-ми часовом рабочем дне, о сохранении в силе декретов советской власти при приеме и увольнении рабочих и служащих, об охране и регулировании труда в промышленности, торговле, домашнем и сельском хозяйстве (Приказ Комуча № 89 от 7.07.1918 г.); о запрещении локаутов (Приказ Комуча № 88 от 7.07.1918 г.) и т.д.

Автор считает, что попытка государственной власти занять нейтральную «надклассовую» и «надпартийную» позицию «ночного сторожа», а также законодательное установление достаточно широких прав и свобод в условиях нарастания социального противостояния и накала вооруженной борьбы формировали в правых кругах общества стремление захватить «инструментальные» силы государства и использовать их в своих интересах.

В третьем параграфе анализируется функциональная направленность государственной деятельности в Сибири после ликвидации Комуча и Директории. Она, по мнению автора, была основана на политико-правовой идеологии «белого движения», определяющим принципом которой являлось проведение «левой политики правыми руками» при максимальном усилении уголовной репрессии в отношении «участников установления советской власти» и «непредрешении» будущей формы правления, государственного устройства и юридических основ разрешения социальных противоречий.

В целом функции государства и права в «белой» Сибири как выражение их социального назначения и правового воздействия на общественные отношения возвращали население освобожденных от большевиков территорий к быту, существовавшему до Октября 1917 года. Это не отвечало потребностям большей части населения и не могло дать крестьянам, солдатам, рабочим, демократически настроенной интеллигенции четких и конкретных ориентиров государственного и общественного развития. «Национальная диктатура», как

тогда говорили, адмирала А.В. Колчака приобрела в их глазах не только антибольшевистский и антисоветский, но и контрреволюционный, реставрационный характер, в результате чего не получила широкой поддержки населения и оказалась обреченной на поражение.

Третья глава- Роль иностранной военной интервенции в создании и поддержке антисоветских государственных образований - состоит из двух параграфов.

В первом параграфе рассматривая политико-правовую сущность иностранной интервенции, автор заключает, что правительства западных держав при ее осуществлении декларировали стремление придать антисоветской власти на востоке страны рационально-правовую легитимность (меморандум союзной Лондонской конференции от 15 марта 1918 г. и ноябрьское 1917 г. «соглашение Лансинг-Исии» - государственного секретаря США и японского посла в Вашингтоне), однако на деле поддерживали диктаторский политический режим адмирала А.В. Колчака.

Юридическим основанием интервенции, по мнению диссертанта, явилась «программа мира» американского президента В. Вильсона, принятая на Парижской мирной конференции в январе 1919 года. В соответствии с 6-м пунктом программы «русский вопрос» предполагалось решить созданием общероссийского правительства, власть которого распространялась бы на территорию Великороссии и Сибири. В окраинных регионах страны планировалось формирование марионеточных правительств.

Таким образом, политико-правовая сущность интервенции заключалась в расчленении России и формировании в отдельных ее регионах зависимых от западных держав антисоветских государственных образований. Это негативно воспринималось Верховным правителем адмиралом А. В. Колчаком и его правительством и сыграло дестабилизирующую роль в налаживании тесного сотрудничества между ними и оккупационной администрацией.

Второй параграф посвящен анализу зависимости антисоветских государственных структур и юридической деятельности в Поволжье и Сибири

от политики оккупационной администрации, которая, по мнению автора, была направлена главным образом на удовлетворение интересов великих держав. Так, при создании Межсоюзного железнодорожного комитета (Постановление Совета Министров РП от 5 марта 1919 года.) оккупационная администрация получала широкие права на эксплуатацию железных дорог, в результате чего подчинила себе практически весь железнодорожный транспорт Сибири и Дальнего Востока, а через него и значительную часть экономики сибирского государственного образования.

Автор считает, что, с одной стороны, в материальном, финансовом и военном плане деятельность оккупационной администрации способствовала созданию единого для всего региона государственного механизма «белой» Сибири, военной организации и законодательства, особенно по части формирования юстиции, при этом последнее союзное командование стремилось распространить и на другие антисоветские территории. Так, под давлением английской администрации в Северной области были приняты постановления омского правительства «О сформировании следственных комиссий» (СУР ВУ и ВП СО. - 1918. - № \- Ст. 11), «Об изменении постановления о Военно-окружном суде и Кассационном присутствии Северной области» (СУР ВУ и ВП СО.-1918.- № 1.- Ст. 127,136), «О полевых судах Северной области» (СУР ВП СО. - 1918. - № 3.- Ст. 234) и ряд других нормативно-правовых актов.

С другой стороны, противоречия между государствами Содружества обусловили непрочность сложившегося здесь политического режима и административно-территориального устройства сибирского государственного образования. Причиной тому явилась не совпадающая с интересами Антанты в данном регионе деятельность японского правительства, которое преследовало цели расширения своей территории за счет Приморья и Забайкалья и всячески поддерживало в связи с этим «казачий сепаратизм».

В параграфе также на основе анализа архивных фондов А.В. Колчака и омского Совета Министров раскрываются положения о том, что навязыва-

ние оккупационной администрацией своей воли правительству «белой» Сибири при осуществлении им функций государственной власти и управления во внутренней и внешней деятельности в значительной степени лишало его оперативной самостоятельности и дезорганизовывало работу государственного аппарата.

Четвертая глава- Государственный механизм и властно-управленческая деятельность Комуча и Директории - состоит из трех параграфов.

В первом параграфе на основе приказов Комуча «Об организации центральной власти» и «Об уездных и губернских уполномоченных» (Приказы № 50 от 25 июня и № 85 от июля 1918 г.) и других нормативных актов анализируется система его органов власти и управления. Государственный аппарат Комуча» включал в себя: Общее собрание Комитета и его президиум в качестве законодательного органа; правительство - Совет управляющих ведомствами, административные и финансовые органы; милицию; вооруженные силы (Народная армия); суд; прокуратуру; карательные учреждения (Штаб охраны Самары). Местную администрацию со своими штатами чиновников представляли, как и во времена Временного правительства, губернские и уездные уполномоченные (комиссары). Формально это отвечало принципам демократии и оптимальности, которые Комуч стремился положить в основу построения властно-управленческих структур «волжского» государственного образования.

Однако чрезвычайная конвергентность общества обусловила отсутствие экономической, политической, социальной и идеологической основы организации и деятельности государственного механизма. Крометого, многообразие форм государственной деятельности - законодательной, исполнительной, судебной, финансовой, фискальной, полицейской, культурной, военной требовали слаженного, разветвленного и твердого управления с привлечением значительного количества профессионалов. В партии эсеров, из членов которых в основном состоял Комуч, таких специалистов было мало. В связи с

этим реальная сила и власть сосредоточились не в правительстве, а в органах местного самоуправления, армии, негосударственных торговых и промышленных организациях, которые находились в руках представителей кадетской партии, офицеров, бывших октябристов и черносотенцев, не желавших идти на сотрудничество с эсерами. Во многом это предопределило, наряду с военными, поражениями, недолговечность «волжского» государственного образования.

Во втором параграфе, анализируя организационную, законодательную и правоприменительную практику, автор приходит к выводу, что государственная деятельность Комуча, базировавшаяся на принципах «третьего», демократического пути развития общества и государства, где роль правительственной власти определялась в основном функциями арбитра социальных и производственных конфликтов, в условиях вооруженной конфронтации оказалось несостоятельной. Ее двойственность и противоречивость, а также «связанность идеями партии» социалистов-революционеров, определили запутанность правового регулирования и непоследовательность административной деятельности.

Так, по основной проблеме революции и гражданской войны — аграрной «Положение о земельных комитетах и земельном вопросе», принятое 25 июня 1918 г. «отныне и навсегда» отменяло право собственности на землю, отчуждало ее в народное достояние и вводило режим правопользования. Вместе с тем Приказ № 86 от 6 июля 1918 г. возвращал отношения в деревне к периоду Временного правительства, сохраняя земли за «посевщиками» до окончания гражданской войны и окончательного разрешения данного вопроса УС. Аналогичные противоречия наблюдались и в других правовых установлениях - о профсоюзах и рабочем контроле, об оставлении в силе декретов советской власти и т.д. В результате действенность права сводилась практически к нулю, что не могло удовлетворить ни правых, ни левых. Это лишало режим широкой социальной опоры и закладывало основы его скорого крушения.

Не способствовала популяризации государственной власти и правоприменительная деятельность уполномоченных Комуча и других компетентных органов на местах по возвращению бывшим владельцам «живого и мертвого инвентаря», контролю над работой профсоюзов, ограничению прав органов местного самоуправления, осуществлению цензурных запретов и т.д.

В третьем параграфе анализируется попытка консолидации анти-большевистского движения¹ ^в ^{масштаба}х ^всей ^стр^аны путем создания на Уфимском государственном совещании в сентябре 1918 г. общероссийского правительства - Директории, которая включала в себя представителей антисоветских государственных образований различных окраин бывшей Российской империи. В параграфе на основе архивных фондов омского правительства, Комуча, Восточного бюро ЦК партии социалистов-революционеров, а также протоколов заседаний самой Директории, рассматривается структура ее органов управления, их основные функции и выявляется,несостоятельность партийно-коалиционного принципа ее формирования в условиях нарастания политической конфронтации в обществе.

Анализируя постановления всех антисоветских правительств, принятых в связи с объявлением Директорией своих притязаний на всероссийскую власть, автор приходит к выводу, что Директория была признана лишь правительством Северной области (Постановление ВП СО «Об установлении в крае режима Верховного управления». // СУР ВУ и ВП СО. - 1918. - № 1 .-Ст. 1.), в связи с чем не получила общероссийского значения и играла определенную роль в государственно-правовом оформлении контрреволюции лишь на востоке России, в Поволжье и Сибири. По своему составу и структурно-функциональному содержанию она явилась переходным этапом от демократической формы организации антисоветской власти к авторитарной, что в конечном итоге выразилось в установлении военно-диктаторского режима адмирала А. В. Колчака.

Пятая глава — Военная диктатура адмирала А.В. Колчака. Государственное и правовое строительство— включает четыре параграфа.

В первом параграфе рассматриваются вопросы, связанные с кризисом демократической легитимности антисоветской власти, что проявилось в фактическом разгроме военными оставшегося в наследство от Ко-муча Съезда членов Учредительного собрания, ликвидации Директории и инициации омским правительством самороспуска Сибирской областной Думы. По мнению автора, это было закономерным явлением, так как народные представительства олицетворяли собой процесс демократического государственного строительства, что не укладывалось в рамки политико-правовой доктрины белого движения о «сильной власти». Уже в преддверии диктатуры А.В. Колчака Декларация ВСП от 4.07.1918 года «О государственной самостоятельности Сибири», утверждала линию на неподотчетность правительства думе и его полную независимость, а правительственное постановление от 18.08 1918 г. непосредственно сосредоточивало в его руках всю полноту законодательной и исполнительной власти (СУР ВСП.- 1918. - № 9. - Ст. 82.).

Автор доказывает, что эти шаги и последовавшее за ними установление диктатуры разрушило надежды значительной части общества на демократическую легитимацию власти и вызвало открытое противодействие со стороны социалистических партий. Это повлекло за собой серию восстаний и мятежей в тылу, которые дезорганизовали работу колчаковской гражданской и военной администрации.

Во втором параграфе на основе соответствующих нормативных документов проведен анализ организации государственной власти на востоке страны. По мнению автора, формальное провозглашение в Сибири единого политического центра государственности и права всей «белой» России в лице Верховного правителя («Положение о временном устройстве государственной власти в России» от 18 ноября 1918 года) отнюдь не способствовало унификации государственных структур, упорядочению деятельности центральной и местной администрации и созданию единой нормативной базы функционирования отдельных антисоветских государственных образований в различных регионах бывшей Российской империи. Антибольшевист-

ское государственное и правовое строительство продолжало носить локальный характер и на каждой территории имело свои особенности.

В параграфе показывается, что январским 1919 г. постановлением Совета Министров (СУР РП. - 1919.- № 2.- Ст. 2) на востоке страны были восстановлены дореволюционные штаты центральных учреждений, которые, по мнению автора, не соответствовали новым «военно-походным», условиям гражданского и военного управления. В связи с этим, помимо обычных структур, создавались чрезвычайные органы управления, такие как Государственное экономическое совещание, Комитет экономической политики, Межсоюзный железнодорожный комитет и целая сеть различных формирований типа комитета по продовольствию, снабжению и т.д. Однако, как считает диссертант, главной особенностью организации государственной, власти и управления являлось то, что в условиях диктатуры правительство подменялось олигархическим советом, своего рода «звездной палатой», состоявшей из наиболее приближенных к адмиралу Колчаку лиц.

В параграфе анализируются правительственные постановления - и по структуре органов местного управления (СУР РП.- 1918.-№ 1.- Ст.8), которое осуществлялось через институт главноначальствующих (главноуправляющих), в сфере гражданского управления подчинявшихся министру внутренних дел. Губернаторы являлись помощниками главноначальствующих. В уездах гражданское управление возлагалось на начальников уездов, при которых учреждались уездные правления, в волостях — на органы волостного и сельского управления.

Органы местного самоуправления, несмотря на то, что формально организовывались и действовали на основании законов и постановлений Временного правительства (постановления о земствах и временные правила о городских думах - Правительственный вестник от 16 и 25 мая 1917 г.), правами, данными губернаторам, фактически были лишены всякой оперативной самостоятельности и превращены в бесправный придаток местной администрации.

ния управ считались действительными и подлежали исполнению, если губернатор не приостанавливал их действие (СУР РП.- 1918.— № 1.- Ст.8). Отсутствие четкого разграничения компетенции между администрацией и местным самоуправлением вызывало множество конфликтных ситуаций в процессе осуществления функций властно-управленческой деятельности и отрицательно сказывалось на государственно-правовом оформлении контрреволюции.

В третьем параграфе анализируется организация государственной службы на территории «белой» Сибири. Диссертант показывает, что с установлением военной диктатуры и переходом от коллегиальности в управлении к единоличному руководству под видом департизации государственной службы произошел процесс вытеснения «демократических элементов» из всех властных структур, что создало среди значительной части общества представление о реставрационном характере колчаковского режима.

Отличительной чертой государственной службы, по мнению автора, являлась ее милитаризация. Прочно укрепилась практика использования военных для осуществления профессиональной деятельности по обеспечению исполнения полномочий государственных органов, что никак не способствовало укреплению авторитета власти.

Анализируя нормативные правовые акты, автор приходит к выводу, что регламентация правового статуса служащих, определение условий и порядка прохождения службы, установление оснований ее начала и прекращения, определение льгот, видов поощрений и ответственности госслужащих и т.д. решались в основном согласно прежней практике и старой нормативной базы -Табели о рангах и Устава о службе. Однако вводились и новые правила- постановление ВСП от 28 июня 1918 г. «О порядке приема на службу лиц, уволенных советской властью, и увольнении лиц, принятых на их места». Вводились также и новые должности, что было обусловлено особенностями управления в состоянии гражданской войны, например, институт Уполномоченных Совета Министров в Сибири, и начало производиться замещение по найму всех должностей до пятогокласса-включительно. Обобщающим нормативным актом, регламентировавшим организацию государственной службы,

как предполагалось, на всей территории «белой» России, а не только в Сибири, стали введенные в действие постановлением Совета Министров 18 августа 1919 года «Основы Устава о службе».

Автор рассматривает существовавшие льготы и поощрения для госслужащих и делает вывод, что в условиях обесценивания денег и товарного дефицита они не имели практического значения. По признанию самих руководителей белого движения, низкое материальное и финансовое обеспечение вынуждало многих чиновников идти на злоупотребление служебным положением.

В параграфе анализируются и меры правовой ответственности за должностные преступления, которые определялись старой законодательной базой. Вместе с тем автор считает, что милитаризация.системы управления'делала невозможной эффективную работу судов и органов прокурорского надзора по пресечению злоупотреблений. В целях «обеспечения авторитета власти» уголовное преследование должностных преступлений, совершенных высшими правительственными чиновниками, согласно постановлению еще Временного правительства от 11 апреля 1917 г. «Об уголовной и гражданской ответственностью служащих», было изъято из общего порядка уголовного судопроизводства. По мнению автора, данная практика способствовала сокрытию преступлений и наносила непоправимый ущерб престижу власти.

В четвертом параграфе диссертант рассматривает вопросы формирования правоохранительной системы и осуществления уголовно-репрессивной деятельности на востоке «белой» России. Автор констатирует, что в целом в данном регионе были воссозданы судебно-следственные структуры общей и мировой юстиции вплоть до Правительствующего Сената и суда присяжных, органы прокуратуры, адвокатура, полицейские силы и тюремное ведомство. Однако, по мнению диссертанта, они не справились со своими функциями ввиду недостатка кадров, низкого финансового и материального обеспечения работников, их недостаточного профессионализма и ряда других причин. Следствием этого явилось привлечение армейских частей и подразделений для «наведения порядка», в результате чего уголовно-репрессивная

деятельность характеризовалась, как правило, произволом и беззаконием и осуществлялась вне нормального функционирования судебной системы.

Особую роль играли военно-полевые суды, так как к августу 1918 г. во всех антисоветских государственных образованиях на востоке страны в качестве дополнения к ст. ст. 100 и 101 Уголовного Уложения, в связи с делами «по обвинению в большевизме», был восстановлен институт смертной казни. Согласно Постановлению ВСП отЗ августа 1918 года «Об определении судьбы бывших представителей Советской власти в Сибири» возбуждать дело мог любой прокурор окружного суда, либо (как правило) специально создаваемые для этого судебно-следственные комиссии, что, по мнению диссертанта, вводило на всей территории Сибири режим «белого» террора и делало государственную власть крайне непопулярной.

Ш естая глава — Государственное регулирование экономики, социальных и трудовых отношений на территории «белой» Сибири — состоит из четырех параграфов.

Первый параграф посвящен анализу деятельности государственных властей по управлению финансовой сферой. Законодательство и правоприменительная практика показывают, что в области денежного обращения омское правительство ни экономическими, ни административными мерами не смогло разрешить важнейшую финансовую проблему: ликвидировать нехватку денежных знаков и ввести единую денежную единицу не только на всей территории «белой» России, но и в Сибири. Это катастрофическим образом сказалось на рабочих и государственных служащих. В нарушение инструкций министерства финансов (Правительственный вестник. - 1919. - 3 января, 28 февраля, 8 марта) их заработная плата ввиду нехватки «общероссийских» денег выдавалась местными денежными суррогатами и, как правило, составляла половину номинальной, что привело данные категории населения к нищенскому состоянию и лишило всякого стимула к труду. Частные банки, пользуясь несовершенством законодательства, спекулировали на разнице курсов региональных и «общероссийских» денег, наживали огромные состояния, но разоряли частные и государственные предприятия.

Анализируя государственную деятельность в налоговой сфере, автор приходит к выводу, что, несмотря на воссоздание центральных и местных налоговых органов и пересмотр устаревших налоговых ставок, колчаковскому правительству не удалось аккумулировать оптимальное количество финансовых ресурсов в руках государства и осуществить, как планировалось, справедливое распределение налогового бремени между различными социальными группами населения.

Основное внимание уделялось сбору косвенных налогов. Так постановлением Совета Министров от 20.01.1919 г. был в 10 раз поднят акциз на право продажи вино-водочных изделий, а 23 июня 1919 года ставки акциза были трёхкратно увеличены. Постановлением от 4.02.1919 г. в несколько раз были подняты акцизы и пошлины на табачные изделия. Вводились налоги на билеты тотализаторов, на увеселительные мероприятия и зрелища, на ресторанные счета, на продажу дорогих вещей и т.д. (СУР ВСП.-1919. - № 3. - Ст. 21). В целом доходы от косвенных налогов составили 60-70% всех поступлений в казну, однако, их оказалось недостаточно.

Прямые налоги собирались на основе дореволюционной нормативной базы, путем заполнения деклараций. В обстановке повсеместного правового нигилизма большая часть населения их не заполняла и не фиксировалась контрольным аппаратом. В связи с этим законодатель вынужден был пойти «по пути наименьшего сопротивления» и ввести новый порядок сбора прямых налогов, от которого в первую очередь страдали законопослушные граждане. Согласно постановлению Совета Министров от 3.04.1919 г. предприятия, учреждения и организации должны были сами удерживать подоходный налог и ежемесячно отчитываться в этом перед казённой палатой, что в последующем широко стало применяться и в Советской России.

Автор не вполне согласен с прочно утвердившемся в исторической науке мнением о тяжести поземельного налога, введенного колчаковским правительством. В параграфе показывается, что поземельное обложение, затрагивавшее 90% жителей «белой» Сибири и освобожденных от большевиков территорий Поволжья и Приуралья, не являлось для них обременительным.

Однако насильственный сбор налогов и недоимок, не проводившихся на селе советской властью и принесший казне не более 1-3 % бюджетных средств, возбудил против государства недовольство многомиллионной массы крестьянства.

Во втором параграфе рассматриваются вопросы государственного регулирования промышленности и транспорта и юридического разрешения «рабочего» вопроса. Автор считает, что, несмотря на законодательное закрепление незыблемости права частной собственности, антисоветские правительства Сибири - Западно-Сибирский комиссариат, ВСП и Совет Министров адмирала А.В. Колчака отказались от его полного восстановления. Принятием 28 июня 1918 г. «Правил» возвращения владельцам мелких и средних, а 4 июля 1918 г. - горных предприятий, «захваченных (национализированных) в период советской власти», а также в результате правоприменительной практики денационализация оказалась лишь формальной передачей собственнических прав прежним владельцам. Фактическое распоряжение промышленными предприятиями государство сохранило за собой, и большинство крупных частных промышленных объектов функционировало под его контролем.

В наибольшей степени влияние государства на деятельность промышленных предприятий проявилось в сфере их финансировании, выдаче государственных заказов и организации снабжения сырьём. Однако нормативно-правовое регулирование, заключавшееся в установлении убыточных цен на продукцию тяжелой промышленности, лишение производителей права самостоятельного сбыта товаров и обязывание их распределять произведенную продукцию через государственные закупочные комитеты (Правительственный вестник от 15, 26 июля, 21 августа и 6 сентября 1919г.), наряду с недостаточным финансированием, приводило к остановке предприятий и развалу экономики.

Немаловажным фактором неэффективности промышленного производства явилась ошибочная инвестиционная политика власти. Постановления правительства от 19 февраля и 16 мая 1919 г. о ссудах предприятиям говорят о том, что оно стремилось профинансировать главным образом модернизацию,

ремонт и оборудование объектов. Однако, как считали современники, главная причина падения производства (до 50%) заключалось в сокращении количества рабочих мест (от 15 до 50%) и в снижении производительности труда из-за низкой заработной платы и отсутствия нормальных бытовых условий для работы.

Государственное вмешательство в транспортную сферу также оказалось несостоятельным и повлекло за собой негативные последствия для функционирования всей экономики «белой» Сибири. Несмотря на возвращение собственнических прав бывшим владельцам транспортных предприятий, их денационализация, как и в промышленности, оказалась формальной, большинство железных дорог и водных путей работало под контролем государства и, согласно постановлению Совета министров от 27.11.1918 г., обслуживало военные нужды. Кроме того, влияние союзников на деятельность правительства повлекла за собой закрепление половины всех поездов за Межсоюзным комитетом (постановление Совета Министров РП от 5 марта 1919 г.), который российские эшелоны пропускал в последнюю очередь, в результате чего работа транспорта фактически оказалась парализованной.

Таким же неэффективным оказалось и «рабочее» законодательство, которое в то время не делилось на трудовое и социальное. Анализ нормативно-правовых актов показывает, что концепция рабочего законодательства в Поволжье и Сибири сводилась к следующим положениям: восстановление прав прежних владельцев предприятий наряду с защитой профессиональных интересов рабочего класса; установление не рабочего, а государственного контроля над производством; повышение производительности труда, трудовой дисциплины и изменение форм оплаты труда; введение 8-часового рабочего дня; страхование рабочих и улучшение охраны их здоровья; улучшение бытовых условий; примирение интересов рабочих и предпринимателей (Декларация Комуча от 24.07.1918г., Пр.Пр. № 49 от 25.06.1918 г., № 130, 131 от 26.07.1918 г.; Программа министерства труда омского правительства - Сибирский вестник (Омск).-1918 . - 15 сентября, СУР ВСП.- 1918.- № 2.-Ст.20, СУР ВСП. - 1918. - № 11. - Ст. 101,103 и др.). Однако в процессе пра-

вореализации государственная власть в разрешении «рабочего вопроса» не занимала принципиальной и твёрдой позиции. На государственных предприятиях отношения рабочих и администрации не были урегулированы, на частных предприятиях государственного контроля над трудовыми отношениями практически не было, что приводило к острым и затяжным трудовым конфликтам. Последние способствовали развалу промышленности и транспорта и нарушению их нормального функционирования:

Третий параграф посвящен рассмотрению деятельности государственной власти в сфере торговли, государственных заготовок и снабжения, без которых невозможно было удовлетворить потребности населения и армии обширных территорий «белой» Сибири. Анализ нормативных актов говорит о том, что правительство стремилось к проведению срединного курса, сочетавшего в себе одновременно и элементы свободной торговли и государственного распределения товаров. Так, постановлением ВСП от 6 июля 1918 года отменялись декреты советской власти по ограничению торговой деятельности, но разрешительный принцип ограничивался правом администрации ставить на государственный учёт любые товары, необходимые для снабжения населения, армии и промышленности.

26 августа 1918 года с целью проведения государственных заготовок и контроля над рынком был принят ряд постановлений: «О регулировании хлебной торговли», «О регулировании торговли мясом», «О регулировании торговли молоком», которые давали администрации право отчуждать хлеб, мясо и молочные продукты в государственный фонд, компенсируя владельцев по специально установленным (предельным) ценам. В зависимости от региона закупочную цену этих продуктов устанавливало специально созданное Ценовое бюро.

Вместе с тем низкие закупочные цены на основные продукты питания и их долговременная неоплата казной побуждало население сдавать свою продукцию не в казну (через кооперацию), а продавать нелегально спекулянтам. Кроме того, администрирование в организации перевозки грузов поставило межрегиональную торговлю в жёсткую зависимость от государственных

чиновников и военных. Согласно постановлению Совета Министров от 27 декабря 1918 года, грузы кооперативных организаций и частные перевозились только после военных, во вторую и третью очередь, а постановление правительства от 15 февраля 1919 года обязывало все коммерческие железнодорожные перевозки осуществлять только с разрешения Центрального распорядительного комитета по перевозкам. Данные меры снизили торговый грузопоток на 50%.

В целом высокая степень государственного воздействия на торгово-распределительную сферу, вызванная условиями военного времени, мало способствовала делу обеспечения населения и армии продовольственными и промышленными товарами, обузданию черного рынка и спекуляции, что негативно сказывалось на отношениях власти и общества. Постановлением от 11 марта 1919 года «Об установлении и усилении наказаний за спекулятивные деяния» правительство пыталось ввести уголовное преследование за спекуляцию. Однако данный нормативный акт, несмотря на грозное название, не представлял конкретной и чёткой программы борьбы с ней в силу юридической неопределённости самого этого понятия. Проблема отграничения спекуляции от добросовестной торговли не получила в нем должного правового разрешения.

В четвертом параграфе автор показывает, что законодательная деятельность в аграрной сфере основывалась на принятии паллиативных нормативных актов, направленных на то, чтобы на время войны «у крестьян не создавалось представления о возвращении помещичьего землевладения». Так, 5 апреля 1919 г. Советом Министров было отменено постановление ВСП от 6 июля 1918 года, в котором говорилось, что все земли, принадлежавшие на правах собственности, как отдельным лицам, так и различным обществам и товариществам, и захваченные «посторонними лицами», равно как живой и мертвый инвентарь, подлежат безусловному возврату их владельцам. Отменялись также инструкция и дополнения к ней, раскрывавшие механизм реализации данного нормативного акта. Таким образом, законодатель стремился

сохранить на время гражданской войны сложившееся в деревне после «черного передела» статус-кво.

Вместе с тем предусматривалась и фундаментальная проработка аграрной реформы, что позволило бы создать надёжную социальную опору государственному режиму. Официальная позиция государства по данному вопросу была изложена в Декларации Верховного правителя от 5 апреля 1919 г., в которой говорилось о подготовке законов, направленных на «создание ... мелких и средних хозяйств за счёт казённых и частновладельческих земель на правах незыблемой собственности» путём добровольного или принудительного частичного отчуждения частновладельческих земель «за плату». Проведение выкупной операции возлагалось на государство.

Однако разработанные министерством земледелия и частными лицами

- известным народником Н.П. Огановским и князем А.А. Кропоткиным - в
соответствии с данной декларацией законопроекты так и не были приняты.
«Камнем преткновения», по мнению диссертанта, стало определение норм и
категорий неотчуждаемых земельных участков, порядок выкупа частновла
дельческих земель крестьянами, сроки проведения реформы. Все законопро
екты носили характер модернизированного столыпинского законодательства
«опоры на сильных». Кроме того, они предусматривали начало реформы «не
ранее чем через год после свержения советской власти», что в условиях гра
жданского междоусобия было явной ошибкой.

Диссертант показывает, что текущее законодательство: закон от 13 апреля 1919 года о введении в действие «Положения об обращении во временное заведование правительственных органов земель, вышедших из фактического обладания их владельцев и поступивших в фактическое пользование земледельческого населения», «Временное Положение о Государственном Земельном Банке» от 24 сентября 1919 г., устанавливавшее льготное кредитование крестьян,-«Правила о порядке производства и сбора посевов в 1919 г.»,

- носило печать временности и не имело реформаторского характера. Оно на
деляло крестьян лишь правом аренды помещичьих земель и было направлено
на установление государственного контроля над аграрной сферой для под-

держания компромисса между крестьянами и землевладельцами. Основное внимание в нормативных актах уделялось гарантиям крестьян-захватчиков по сбору урожая 1919 года, землевладельцев — по недопущению новых захватов. В итоге автор приходит к выводу, что такие правовые установления не могли удовлетворить крестьян. Советская власть давала им ту же землю сразу и совершенно бесплатно.

В заключении, работы сформулированы теоретические выводы проведенного диссертационного исследования.

В приложениях дана иллюстрация к организации власти и управления антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

МОНОГРАФИИ:

1. Медведев В.Г. Белый режим под красным флагом.-Ульяновск.: Изд-во Ул
ГУ, 1998.- 12,1 п.л.

2. Медведев В.Г. Белое движение как результат кризиса политико-правового
развития России в 1917-1918 годах.- М.: ИГ«Юрист», 2002.- 12,9 п.л.

3. Медведев В.Г. Политико-юридическая сущность интервенции и государст
венно-правовая организация белого движения в годы гражданской войны в
России.- М.: ИГ «Юрист», 2002.-15 п.л.

УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ:

4. Медведев В.Г. Государственно-правовая организация белого движения в
годы гражданской войны в России. Ульяновск.: Изд-во Ул ГУ, 2001,- 14,4
п.л.

НУЧНЫЕ СТАТЬИ И ТЕЗИСЫ ВЫСТУПЛЕНИЙ:

5. Медведев В.Г. Несостоятельность отечественного парламентаризма-одна
из важнейших причин: возникновения белого движения и гражданской

войны в России в 1917- 1922 г.г. // История государства и права.- 2000.- № 3.- 0,6 п.л.

6. Медведев В.Г. Интервенция и государственная организация Северной об
ласти // История государства и права.- 2002.- № 4.- 0,5 п.л.

7. Медведев В.Г. Интервенция и военно-политические режимы Северо-
Запада России // История государства и права.- 2003.- № 1.- 0,6 п.л.

8. Медведев В.Г. Белое движение в годы гражданской войны в России: госу
дарственное регулирование промышленности и законодательное разреше
ние «рабочего вопроса» // История государства и права.- 2003.- № 3.- 0,6
п.л.

9. Медведев В.Г. Правосудие в «белой» России в 1918 - 1920 годах // Закон
ность.- 2003.- № 4.- 0,4 п.л.

10. Медведев В.Г. Организация государственной службы «белой» России //
Политика и право.- 2004.- № 5.- 08 п.л.

11. Медведев В.Г. Органы власти и управления антисоветских государствен
ных образований Востока и Юга России в годы гражданской войны и ино
странной военной интервенции // Политика и право.- 2004.- № 6.- 08 п.л.

12.Медведев В.Г. Поволжская Народная армия в 1918 году // Постигая прошлое и настоящее: Межвуз. сб. науч. тр.- Саратов: Изд-во СГУ.- 1998.-Вып. 8.- 0,4 п.л.

13. Медведев В.Г. Внутренняя политика Комуча как важнейший фактор по
ражения режима «демократической контрреволюции» // Постигая прошлое
и настоящее: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов: Изд-во СГУ.- 1999.- Вып. 8.-
0,5 п.л.

14. Медведев В.Г. Формирование системы Советов как альтернативы парла
ментской демократии // В сб.: Политика. Власть. Право.- Вып. IV. /Под
ред. С.А. Комарова.- СПб.: Изд-во ЮИ (СПб).- 2001.- 0,8 п.л.

15. Медведев В.Г. Государственное строительство на территориях белого
движения в годы гражданской войны в России: кризис представительных
институтов власти // В сб.: Политика. Власть. Право.- Вып. V. /Под ред.
С.А. Комарова.- СПб.: Изд-во ЮИ (СПб).- 2001.- 0,5 п.л.

16. Медведев В.Г. Партийная диктатура как фактор политико-правового кри
зиса российского общества и главная причина возникновения белого дви
жения в 1917 году // Вопросы права и социологии. Межрегиональное на
учное издание.- Вып. 7.- Волгоград: Изд-во ВРО МСЮ.- 2002,- 0,6 п. л.

17. Медведев В.Г. Белое движение как политическая альтернатива коммуни
стическому режиму // Вопросы права и социологии. Межрегиональное на
учное издание.- Вып. 8.- Волгоград: Изд-во ВРО МСЮ.- 2003.- 0,5 п. л.

18. Медведев В.Г. Власть и партии в контрреволюционных режимах в годы
гражданской войны (по материалам Среднего Поволжья) // Ученые запис
ки Ульяновского государственного университета. Серия: государство и
право.- Вып. 3(7).- Ульяновск: Ул ГУ.- 1998.- 0,4 п.л.

19. Медведев В.Г. Предыстория гражданской войны и белого движения и
проблема строительства демократического революционного государства //
Ученые записки Ульяновского государственного университета. Серия: го
сударство и право.- Вып. 3 (13).- Ульяновск, 2000.- 0,5 п.л.

20. Медведев В.Г. Государственно-правовая политика РСДРП (б) как одна из
главных причин гражданской войны и белого движения // Ученые записки
Ульяновского государственного университета. Серия: государство и пра
во.- Вып. 4(14).- Ульяновск.- 2000.- 0,5 п.л.

21. Медведев В.Г. Роль правосознания в процессе саморегуляции общества (к
вопросу о правовом аспекте причин гражданской войны в России) // Уче
ные записки Ульяновского государственного университета.- Серия: госу
дарство и право.- Вып. 1 (15), Ульяновск.-2001.- 0,4 п.л.

22. Медведев В.Г. Исторический опыт: воссоздание судебной системы «бе
лой» России в 1918-1920 годах.- Материалы Всероссийской научно-
практической конференции «Судебно-правовые реформы на рубеже столе
тий».- Ульяновск: Изд. Ул ГУ.- 2002.- 0,4 пл.

23. Медведев В.Г. Политические партии и их роль в становлении парламента
ризма в России в начале XX столетия // Ученые записки Ульяновского го
сударственного университета. Серия: государство и право.- Вып. 1 (18),
Ульяновск- 2002.- О, 3 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Кокурин Константин Сергеевич

Роль Конституционного Суда Российской

Федерации в обеспечении реализации прав и

свобод граждан

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.02

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

Общая характеристика диссертационной работы Актуальность темы диссертационного исследования

В настоящее время вопросы, связанные с обеспечением прямого действия конституционных норм о правах и свободах, являются приоритетным направлением государственной политики в Российской Федерации. Практика показала, что одного лишь факта включения в текст Конституции положений о правах и свободах граждан и их гарантированности государством оказалось недостаточно для претворения в повседневную жизнь рядовых граждан данных общепризнанных правовых ценностей. В современной России имеют место факты массового, бесконтрольного нарушения политических, социально-экономических и иных конституционных прав, что, вне сомнения, приводит к обесцениванию в глазах граждан самого института прав и свобод.

Главная причина сложившейся ситуации заключается в первую очередь в том, что в Российской Федерации до сих пор не был создан эффективно действующий государственно-правовой механизм обеспечения реализации конституционных прав и свобод граждан. Разработка теоретических и практических основ такого механизма становится важнейшей задачей всей российской конституционно-правовой науки. При этом особую актуальность приобретают вопросы исследования уже существующих в России правовых институтов, призванных обеспечить прямое действие конституционных норм о правах и свободах, в число которых включен и федеральный судебный орган конституционного контроля - Конституционный Суд РФ.

Создание в Российской Федерации специализированного органа конституционной юстиции явилось необходимым шагом на пути формирования правового государства. Во многом именно благодаря деятельности Конституционного Суда РФ начала наполняться реальным конституционно-правовым содержанием норма Конституции РФ о том, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления.

Ввиду сравнительной новизны для российской государственности института конституционного правосудия, проблема определения места и. роли органов конституционной юстиции в 1фавозащитф]8^ос^ШШ[Шй£*^|нр!цается в

ОЭ

обстоятельном научном осмыслении. Конституционный Суд РФ представляет собой динамично развивающийся правовой институт, и дальнейший поиск путей совершенствования его правозащитной деятельности призван развить концепцию прав и свобод человека в современной России и обеспечить ее реальное воплощение.

Все вышеизложенное свидетельствует о важности проведения комплексного научного исследования теоретических и практических вопросов участия судебных органов конституционного контроля в механизме обеспечения реализации прав и свобод граждан и делает актуальной тему, избранную для диссертационной работы.

Степень разработанности темы исследования

Теоретической основой диссертационной работы явились научные труды в области теории государства и права и конституционного (государственного) права, в которых были рассмотрены различные аспекты правового положения личности в государстве, а также исследовались вопросы участия органов государственной власти в деле охраны конституционных прав и свобод граждан.

В частности, некоторым общим вопросам анализа правозащитной функции государства посвящены работы С.С. Алексеева, Л.Д.. Воеводина, И.Н. Глебова, В.В. Гущина, В.Н. Григорьева, В.В. Еремяна, В.А. Карташкина, В.Я. Кикотя, А.М. Кононова, С.Я. Лебедева, И.А. Ледяха, Е.А. Лукашевой, В.П. Малахова, B.C. Нерсесянца, А.С. Прудникова, В.А. Ржевского, Р.Г. Тимофеевой, В.Н. Фадеева, Н.Ю. Хаманевой и других. В трудах указанных авторов рассматриваются и отдельные проблемы защиты прав и свобод граждан судебными органами власти.

Особенностям правового статуса Конституционного Суда РФ посвящены работы С.А. Авакьяна, С.В. Боботова, А.Д. Бойкова, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, В.А. Кряжкова, В.О. Лучина, Ж.И. Овсепяна, Т.Л. Хабриевой, О.А. Снежко, В.Е. Чиркина, Б.С.Эбзеева и многих других. Исследования данных ученых обращены в основном на выявление специфических черт органов конституционной юстиции, благодаря которым они занимают одно из важнейших мест в структуре государственной власти.

Довольно значительное количество работ посвящено изучению собственно правозащитных полномочий Конституционного Суда РФ, реализация которых Судом рассматривается в основном только в качестве одного из направлений его деятельности. Изучением указанной проблематики занимались такие авторы, как

Э.М. Аметистов, В. Анишина, Н.А. Богданова, О.Н. Доронина, В.М. Жуйков, Л.В. Лазарев,- М.А. Митюков, Т.Г. Морщакова, С. Пашин, В.А. Сивицкий, Е.Ю. Терюкова, О.И. Тиунов и некоторые другие. Несмотря на то что в работах указанных авторов освещаются многие актуальные вопросы защиты прав и свобод граждан в федеральном судебном органе конституционного контроля, они не содержат в себе всех необходимых теоретических положений, позволяющих рассматривать Конституционный Суд РФ в качестве одного из ключевых государственных органов, участвующих в охране конституционных прав и свобод человека и гражданина.

В целом приходится констатировать, что в настоящее время в российской юридической науке отсутствует комплексное теоретическое исследование места и роли Конституционного Суда РФ в правозащитном механизме государственной власти.

Предмет исследования

Предметом исследования является деятельность Конституционного Суда РФ, связанная с обеспечением реализации прав и свобод граждан.

Объект исследования

Объектом исследования выступают общественные отношения, складывающиеся в процессе участия Конституционного Суда РФ в механизме обеспечения реализации прав и свобод граждан.

Цель и задачи исследования

Главной целью диссертационного исследования является разработка теоретических положений, указывающих на особую роль Конституционного Суда РФ в вопросах обеспечения реализации прав и свобод граждан.

Цель исследования обусловливает постановку и решение следующих задач:

- выявление особенностей правового статуса Конституционного Суда РФ
как специализированного правозащитного государственного органа;

- определение места и роли Конституционного Суда РФ и иных судебных
органов конституционного контроля в государственном механизме обеспечения
реализации прав и свобод граждан;

- изучение основных аспектов взаимодействия Конституционного Суда РФ
и различных институтов государственной власти по вопросам обеспечения
реализации прав и свобод граждан;

-     исследование вопросов обеспечения реализации прав и свобод граждан в
процессе    осуществления    Конституционным     Судом    РФ    своей    основной
деятельности,    связанной    с    рассмотрением    в    процессе    конституционного
судопроизводства различных категорий дел;

- определение роли решений Конституционного Суда РФ в
государственном механизме обеспечения реализации прав и свобод граждан;

- выявление недостатков существующей системы судебного
конституционного контроля и разработка конкретных предложений по
оптимизации правозащитной деятельности Конституционного Суда РФ.

Теоретическая и методологическая основа исследования

Основными методами исследования, нашедшими применение в диссертации, являются сравнительно-правовой, исторический, системно-структурный, диалектический, логический, а также иные общенаучные и частнонаучные методы познания. В основу исследования легли концептуальные положения теории государства и права, а также теории конституционного (государственного) права.

Научная новизна исследования

Научная новизна диссертации заключается в комплексном исследовании особенностей роли Конституционного Суда РФ в вопросах обеспечения реализации прав и свобод граждан. Автором впервые предпринята попытка теоретического анализа юридической природы и основных полномочий федерального судебного органа конституционного контроля через призму его участия в государственном механизме обеспечения реализации прав и свобод. Диссертация представляет собой монографическую научную работу, где специфика правового статуса Конституционного Суда. РФ раскрывается с позиции приоритетности правозащитного направления его деятельности, которое фактически и определяет предназначение и смысл функционирования в российской правовой системе органов конституционной юстиции.

Впервые на уровне диссертационного исследования делается вывод о невозможности существования в условиях современной России эффективно действующего правозащитного механизма без наличия в системе органов государственной власти специализированного правового института судебного конституционного контроля.

Основные положения, выносимые на защиту:

результаты анализа правового статуса Конституционного Суда РФ в качестве государственного органа, обеспечивающего реализацию прав и свобод граждан. Конституционный Суд РФ определяется автором как ключевой элемент государственного правозащитного механизма, без наличия которого в системе российских органов власти представляется затруднительным воплощение в правоприменительной практике конституционного принципа о прямом действии норм о правах и свободах. Функции Конституционного Суда РФ, составляющие его исключительную компетенцию, не могут быть распределены между иными органами государственной власти, переданы им полностью или в части;

авторский вывод о том, что в силу специфики юридической природы Конституционного Суда РФ он должен занимать более активную общественно-политическую позицию в вопросах обеспечения реализации прав и свобод граждан, не ограничиваясь выполнением только функции арбитра в чужих спорах, свойственной иным органам судебной власти. В связи с этим Конституционный Суд РФ необходимо наделить правом самостоятельного инициирования процедуры конституционного судопроизводства, а также правом временного приостановления действия оспариваемых правовых актов до момента принятия им решения по существу рассматриваемого в заседании вопроса;

результаты анализа взаимодействия Конституционного Суда РФ и иных органов государственной власти по вопросам обеспечения реализации прав и свобод граждан. В частности, доказывается прямая зависимость эффективности правозащитной деятельности Конституционного Суда РФ от надлежащего выполнения федеральными и региональными органами власти обязанностей по своевременному обращению в Конституционный Суд в каждом случае обнаружения фактов нарушения прав и свобод граждан каким-либо нормативным актом, не соответствующим Конституции, обязанностей по учету правовых позиций Конституционного Суда при разработке и принятии нормативно-правовых актов, регламентирующих вопросы реализации прав и свобод граждан, а также обязанностей по активному участию в процедуре исполнения решений Конституционного Суда, в том числе путем устранения пробелов в законодательстве, образовавшихся вследствие принятия таких решений;

авторский вывод о том, что решения Конституционного Суда РФ, имеющие специфическую юридическую природу и обладающие важными качествами окончательности и обязательности, занимают особое место в системе норм российского права, регламентирующих порядок реализации конституционных прав и свобод граждан, поскольку правовые позиции, содержащиеся в таких решениях, должны быть столь же устойчивы и стабильны, как и нормы самой Конституции РФ о правах и свободах;

предложения по совершенствованию законодательства,

регламентирующего порядок осуществления конституционного судопроизводства, основная цель которых состоит в том, чтобы сделать Конституционный Суд РФ более открытым и доступным как для граждан, так и для органов государственной власти. В частности, предлагается расширить предмет конституционной жалобы в Конституционный Суд путем включения в него любых нормативно-правовых актов, осуществляющих регулирование в сфере прав и свобод, а не только актов, имеющих форму закона. Специализированные правозащитные государственно-правовые институты, такие как Уполномоченный по правам человека и органы прокуратуры, предлагается наделить более широкими полномочиями по обращению с запросами в Конституционный Суд РФ.

Теоретическая и практическая значимость исследования

Теоретическая и практическая значимость диссертационной работы заключается в том, что ее основные выводы и положения могут найти применение в новых научных исследованиях и разработках, связанных с проблемами правозащитной функции конституционного правосудия, а также могут быть использованы при преподавании соответствующих тем по курсу «Конституционное (государственное) право России», при разработке спецкурсов и учебно-методических пособий, касающихся вопросов участия судебных органов конституционного контроля в механизме обеспечения реализации прав и свобод граждан. Научно-практические результаты исследования могут быть использованы в правотворческой деятельности по модернизации законодательства, регламентирующего порядок функционирования Конституционного Суда РФ.

Достоверность и обоснованность исследования

Достоверность и обоснованность основных положений диссертационного исследования базируется на Конституции РФ, иных нормативных актах Российской

Федерации, нормативных актах субъектов РФ, международно-правовых актах, а также на научных источниках конституционного и иных отраслей права. Особое место в обеспечении достоверности и обоснованности основных положений работы занимает их апробация на научно-практической конференции, в учебном процессе и при подготовке научных публикаций.

Апробация и внедрение основныхрезультатов исследования

Диссертация была обсуждена на кафедре государственно-правовых дисциплин Современной гуманитарной академии и на кафедре конституционного и муниципального права Московского университета МВД России. Основные положения диссертационного исследования были изложены в трех научных публикациях автора.

Многие выводы и положения диссертации нашли отражение в докладе на научно-практической конференции «Десятилетие Конституции РФ: итоги и перспективы», проходившей в Московском университете МВД России в ноябре 2003 года.

Результаты диссертационного исследования внедрены и используются в учебном процессе кафедры конституционного и муниципального права Московского университета МВД России и кафедры государственно-правовых дисциплин Современной гуманитарной академии.

Структура диссертационнойработы

Структура диссертационной работы обусловлена целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и библиографии.

Содержание диссертационной работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи исследования, указывается на степень разработанности темы диссертации, перечисляются применяемые в диссертации методы исследования, дается характеристика ее научной новизны, формулируются положения, выносимые на защиту, характеризуется теоретическое и практическое значение диссертации, описываются апробация основных результатов исследования и структура диссертации.

Глава 1 - «Конституционный Суд Российской Федерации в системе органов государственной власти, обеспечивающих реализацию прав и свобод граждан» -состоит из двух параграфов.

В первом параграфе - «Особенности правового статуса

Конституционного Суда Российской Федерации в качестве государственного органа, обеспечивающего реализацию прав и свобод граждан» - диссертантом выявляется специфика юридической природы Конституционного Суда РФ как особого правозащитного органа государственной власти. Изучение данного вопроса начинается с общего анализа юридических категорий «права» и «свободы», определения правового статуса их носителей, а также выявления особенностей участия государства в целом в процессе использования гражданином субъективных прав.

Автором дается определение деятельности по обеспечению реализации прав и свобод граждан, которая представляет собой действия различных государственно-правовых институтов, заключающиеся в создании необходимых условий для использования гражданином всех юридических возможностей, предоставляемых данными правами и свободами, а также в проведении в некоторых случаях правозащитных мероприятий, направленных на восстановление нарушенного права гражданина или недопущение его нарушения. Осуществление государством указанной деятельности является его важнейшей обязанностью, которая в силу статьи 18 Конституции РФ определяет правовую природу всех его остальных функций.

Именно необходимость надлежащего исполнения государством своих обязанностей, связанных с обеспечением реализации прав и свобод граждан, становится главной предпосылкой для возникновения института конституционного контроля, основным смыслом существования которого является реализация на практике принципа прямого действия норм Конституции РФ. При этом в системе государственной власти особое значение имеет конституционный контроль, производимый специализированным независимым государственном органом в рамках судебной деятельности. В России таким органом в настоящий момент является Конституционный Суд РФ.

Правовая природа Конституционного Суда РФ исследуется автором с позиций ее двойственности, поскольку он является не только особым судебным

органом, входящим в качестве составной части в общую систему судебной власти согласно статье 118 Конституции РФ, но и представляет собой один из высших конституционных органов одного уровня с высшими звеньями законодательной и исполнительной власти, через который судебная власть фактически участвует в балансе властей. Организационная и функциональная специфика правового статуса Конституционного Суда РФ предопределяет его особое место в общей системе разделения властей, а также в структуре судебной власти. Конституционный Суд РФ допустимо рассматривать как политико-правовой институт, поскольку Конституция РФ, на основе которой он принимает свои решения, имеет не только правовое, но и политическое содержание.

В связи с тем что эффективная реализация прав и свобод граждан возможна только в случае реального обеспечения государством независимой деятельности органов конституционного контроля, в диссертации уделяется особое внимание исследованию основных гарантий независимости Конституционного Суда РФ. В работе делается вывод о том, что государством уже созданы все необходимые юридические условия для того, чтобы Конституционный Суд РФ рассматривал дела, затрагивающие правоохранную проблематику, руководствуясь не политической целесообразностью, а исключительно нормами Конституции и международного права.

Автором делается вывод о том, что Конституционный Суд РФ участвует в обеспечении реализации прав и свобод граждан в процессе осуществления всех принадлежащих ему полномочий. В диссертации подробно исследуется правозащитный характер каждого из таких полномочий.

В результате проверки положений законов и иных нормативно-правовых актов на их соответствие Конституции РФ Конституционным Судом может быть принято решение об отмене таких актов, что влечет неизбежные изменения в общей системе государственно-правовых норм. Из этого следует, что Конституционный Суд РФ в значительно большей степени, нежели иные суды, оказывает влияние на правотворчество, так как его деятельность не ограничивается исключительно рамками чистого правоприменения. Раскрывая конституционно-правовой смысл положений Основного закона в процессе осуществления судебной деятельности, Конституционный Суд РФ тем самым выступает в качестве создателя новых правовых норм, содержащихся в его итоговых решениях.

Несмотря на критические замечания некоторых ученых, фактическое осуществление Конституционным Судом РФ как «негативных», так и «позитивных» правотворческих функций на современном этапе представляется вполне оправданным. Россия именно сейчас особо нуждается в специализированном независимом государственном органе, который обеспечивал бы прямое действие конституционных норм путем их официального разъяснения, избавляя государство от необходимости корректировать текст Конституции РФ. Этот факт во многом предопределил наделение Конституционного Суда РФ полномочием по официальному толкованию конституционных положений в рамках специализированной судебной процедуры. Толкование Конституции РФ представляет собой официальное установление подлинного содержания и смысла ее положений и устранение неопределенности в их понимании, что значительно расширяет возможности граждан по реализации конституционных прав и свобод.

Основной целью разрешения Конституционным Судом РФ споров о компетенции является не только обеспечение неукоснительного соблюдения органами власти принципа разделения властей по вертикали и по горизонтали, но и защита прав граждан от действий государственных органов, предпринимаемых ими за пределами своих полномочий. Автором делается вывод о том, что в настоящее время особо актуальным является проведение Конституционным Судом РФ четкого разграничения компетенции между высшими органами власти России (в частности, между Президентом РФ и Правительством РФ; между Президентом РФ и Федеральным Собранием РФ), а также между органами власти РФ и органами власти субъектов РФ. Это позволит уже на начальном этапе предотвратить появление в системе российского права ущемляющих права и свободы граждан норм, изданных государственными органами за пределами своей компетенции, и приведет к значительной оптимизации правозащитной деятельности Конституционного Суда РФ.

Автором отмечается особая роль Конституционного Суда РФ при рассмотрении им жалоб граждан, поскольку в этом случае он не только принимает непосредственное участие в устранении препятствий для надлежащего осуществления гражданами прав, неконституционность ограничения которых оспаривается ими в жалобе, но и способствует реализации гражданами права на

судебную защиту, являющегося гарантией всех других конституционных прав и свобод.

Во втором параграфе - «Взаимодействие Конституционного Суда Российской Федерации и различных институтов государственной власти по вопросам обеспечения реализации прав и свобод граждан» - освещаются основные юридические аспекты взаимоотношений федерального судебного органа конституционного контроля с осуществляющими правозащитную деятельность иными государственными органами, создание которых предусмотрено в самой Конституции РФ.

Конституционный Суд и Президент. Анализ взаимодействия Конституционного Суда РФ и Президента РФ осуществляется диссертантом в контексте имеющихся у Главы государства широких полномочий, предоставленных ему Конституцией РФ как гаранту прав и свобод человека, и гражданина. К ним относятся право отлагательного вето, право приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов РФ, право отмены постановлений и распоряжений Правительства РФ и др. Реализация Главой государства любого из указанных полномочий направлена прежде всего на недопущение существования в российском правовом пространстве норм, нарушающих права и свободы граждан, что органически дополняется полномочием Конституционного Суда РФ по признанию неконституционными соответствующих нормативно-правовых актов федеральных и региональных органов власти. Автором делается вывод о наличии не только права, но и обязанности Президента РФ обращаться в Конституционный Суд РФ с запросами о проверке конституционности норм указанных правовых актов (например, в случае, если его вето будет преодолено повторным принятием закона Федеральным Собранием РФ).

Автором отмечена функциональная близость полномочия Президента РФ по обеспечению согласованного функционирования и взаимодействия всех органов государственной власти и полномочия Конституционного Суда РФ по разрешению споров о компетенции государственных органов. В диссертации освещены также основные аспекты правотворческой деятельности Президента РФ в области прав и свобод граждан, затронута проблематика участия Президента РФ в механизме исполнения решений Конституционного Суда РФ и сделан вывод о том, что

особый правовой статус Президента РФ обязывает его более активно реализовывать принадлежащие ему полномочия в области предварительного и последующего конституционного контроля.

Конституционный Суд и Федеральное Собрание. Основные направления взаимодействия Конституционного Суда РФ и Федерального Собрания РФ по вопросам обеспечения реализации прав и свобод граждан рассматриваются диссертантом через призму конституционного определения Федерального Собрания РФ как представительного органа государственной власти. Народные избранники, имеющие практический опыт общения с населением, во многих случаях могут являться необходимым связующим звеном между гражданами, реализация прав и свобод которых затруднена или невозможна, и компетентными государственными органами власти (в том числе Конституционным Судом РФ), в полномочия которых входит принятие всех необходимых правозащитных мер.

В диссертации анализируются особенности юридической природы обращений органов законодательной власти в Конституционный Суд РФ, а также проблемы использования правовых позиций Суда в законотворческой деятельности Парламента. Автор указывает на особую роль Федерального Собрания РФ в вопросах исполнения решений Конституционного Суда РФ, которая главным образом сводится к оперативному устранению пробелов в правовом регулировании общественных отношений, возникающих вследствие признания Конституционным Судом РФ неконституционными определенных норм права.

Конституционный Суд и Правительство. Определенной спецификой обладает характер взаимодействия Конституционного Суда РФ и Правительства РФ по вопросам защиты прав и свобод граждан, поскольку объем предоставленных Правительству РФ полномочий позволяет говорить о нем как об одном из основных высших государственных органов, главной функцией которого должна являться охрана прав граждан. В диссертации акцентируется внимание на фактическом неиспользовании Правительством РФ своего права на обращение в Конституционный Суд РФ, что ставит вопрос о целесообразности закрепления за Правительством РФ указанных полномочий. В связи с этим автор предлагает направить основные усилия Правительства РФ на осуществление предварительного контроля за соответствием проектов нормативно-правовых актов Правительства РФ и иных органов исполнительной власти нормам Конституции РФ о правах и

свободах граждан. Значительное внимание уделяется диссертантом исследованию полномочий Правительства РФ в вопросах исполнения решений Конституционного Суда РФ в свете последних изменений, внесенных в ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». По мнению диссертанта, Правительство РФ должно выступать основным координирующим звеном в указанной сфере.

Конституционный Суд и органы судебной власти. Взаимодействие Конституционного Суда РФ и иных органов судебной власти имеет место прежде всего при осуществлении судебного нормоконтроля, основной целью которого является выявление актов органов государственных власти, не соответствующих конституционным и иным нормам законодательства, и исключение их из числа действующих правовых актов. В целях обеспечения максимальной защиты прав и свобод граждан автором предлагается организовать следующий порядок взаимодействия судов с Конституционным Судом РФ в области нормоконтроля:

1.   В случае, если суд при рассмотрении конкретного дела приходит к
выводу о несоответствии Конституции РФ нормы подлежащего применению
закона,    он   разрешает   дело   непосредственно   на   основе   конституционных
положений,    имеющих    прямое    действие,    и    обращается    с    запросом    в
Конституционный    Суд    РФ    с    целью    определения    дальнейшей    судьбы
неконституционной по его мнению нормы.

2. В случае, если суд не может самостоятельно определить, соответствует ли
Конституции РФ норма закона, подлежащая применению в конкретном деле, он
обязан приостановить производство по делу и направить соответствующий запрос
в Конституционный Суд РФ.

В работе также нашли отражение проблемы взаимодействия Конституционного Суда РФ и конституционных судов субъектов РФ при осуществлении ими правозащитной деятельности. В диссертации содержится вывод о целесообразности разработки и принятия федерального закона об общих принципах организации и деятельности региональных конституционных судов, в котором, в частности, должна быть строго разграничена компетенция судебных органов конституционного контроля и предусмотрено положение об обязательности формирования в субъектах РФ соответствующих конституционных судов.

Конституционный Суд и прокуратура. Особое место прокуратуры в системе разделения властей предопределяет наличие определенной специфики в характере взаимодействия Конституционного Суда РФ с данным органом государственной власти. На основе анализа полномочий органов прокуратуры в правозащитной сфере диссертантом делается вывод о существовании необоснованных законодательных ограничений участия прокуроров в механизме конституционного контроля. Так, например, действующее законодательство не предусматривает возможность любого прокурора обратиться в Конституционный Суд РФ в случае выявления им нормативных актов, прямо противоречащих Конституции РФ, что значительно затрудняет деятельность прокуратуры по восстановлению конституционных прав граждан. В связи с этим автором предлагается внести соответствующие изменения в п. 6 ст. 36 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», закрепив за всеми прокурорами право на обращение в Конституционный Суд РФ с запросом. В перспективе в зависимости от хода проведения судебной реформы в России можно будет также рассмотреть вопрос о возможности включения Генерального прокурора в число лиц, имеющих право направления запроса в Конституционный Суд РФ в порядке пункта 2 статьи 125 Конституции РФ. В диссертации также содержится вывод о необходимости более детальной законодательной регламентации вопросов участия органов прокуратуры в деятельности по обеспечению исполнения решений Конституционного Суда РФ.

Конституционный Суд и Уполномоченный по правам человека. Конституционный Суд РФ является одним из государственных органов, внимание которого обязан привлечь Уполномоченный по правам человека в случае выявления им фактов нарушений прав и свобод граждан нормами какого-либо закона. Автором делается вывод о необходимости более активного использования омбудсменом полномочий по инициированию процедуры конституционного судопроизводства, поскольку согласно статистике его роль в общей структуре правозащитного механизма государства неуклонно возрастает. В диссертации особо отмечается, что Уполномоченный должен иметь право на обращение не только в Конституционный Суд РФ, но и в конституционные суды субъектов РФ в случае, если реализации прав и свобод граждан препятствуют местные законы, не соответствующие положениям региональных Конституций и Уставов. Аналогичным правом, безусловно, должны обладать и региональные

Уполномоченные по правам человека в субъектах РФ, что позволит значительно оптимизировать деятельность Конституционного Суда РФ, связанную с выведением из правового пространства России неконституционных нормативно-правовых актов, нарушающих права и свободы граждан.

Глава 2 диссертации - «Обеспечение реализации прав и свобод граждан при осуществлении правосудия Конституционным Судом Российской Федерации» - состоит из трех параграфов и посвящена исследованию юридических аспектов конституционного судопроизводства как основной формы правозащитной деятельности Конституционного Суда РФ.

В первом параграфе - «Инициирование процедуры конституционного судопроизводства в целях обеспечения реализации прав и свобод граждан» -диссертантом анализируется правовая специфика обращений граждан и иных заявителей в Конституционный Суд РФ, являющихся необходимой юридической предпосылкой для участия данного Суда в механизме обеспечения реализации конституционных прав и свобод. При исследовании вопроса о субъектах права на обращение в Конституционный Суд РФ диссертантом делается вывод о необходимости наделения Конституционного Суда РФ правом на самостоятельное инициирование процедуры конституционного судопроизводства, что могло бы стать дополнительной гарантией защиты прав граждан в условиях современной России и подчеркнуло бы его особый политико-правовой статус.

В диссертации подробно рассматриваются условия допустимости самой распространенной разновидности обращений в Конституционный Суд РФ - жалоб граждан. При исследовании формально-правового условия допустимости жалобы, заключающегося в возможности для граждан обжаловать нормы только тех правовых актов, которые имеют форму закона, диссертант особое внимание уделяет раскрытию конституционно-правового смысла понятия «закон» применительно к данному случаю. Под ним понимаются любые законы федерального уровня (кроме законов о поправках к Конституции РФ), а также законы субъектов РФ, принятые ими по предметам совместного ведения федеральных и региональных органов власти по вопросам, не урегулированным федеральными законами. При этом диссертантом особо отмечается, что в России вопросы прав и свобод граждан регулируются не только законодательными, но и

зачастую подзаконными актами. Поэтому понятие «закон» как предмета конституционной жалобы, упоминающееся в пункте 4 статьи 125 Конституции РФ, нуждается в расширительном толковании Конституционным Судом РФ, когда предметом такой жалобы гражданина считались бы не только нормативные акты с таким наименованием, но и иные акты, фактически выполняющие роль закона. Ограничение перечня судебных органов, в которых гражданин может обжаловать нарушающие его права и свободы нормы подзаконных актов, только судами общей и арбитражной юрисдикции препятствует созданию эффективного государственного правозащитного механизма в России, поскольку указанные суды в отличие от Конституционного Суда РФ вправе признавать такие нормативные акты лишь недействующими, но не недействительными.

Особое значение в конституционном судопроизводстве имеет материально-правовое условие допустимости жалобы, согласно которому заявитель вправе обжаловать в Конституционном Суде РФ только те нормы закона, которые непосредственно затрагивают конституционные права и свободы граждан. При этом оспариваемая гражданином норма закона должна нарушать его конституционные права и свободы, а не просто ограничивать их в соответствии с нормой части 3 статьи 55 Конституции РФ. Автором делается вывод о том, что в процессе осуществления своей деятельности Конституционный Суд РФ фактически осуществляет защиту не только прав и свобод граждан, непосредственно указанных в тексте Конституции РФ, но и отраслевых прав и свобод, которые являются производными от конституционных и закрепляются в текущем законодательстве.

В диссертации автором подробно исследуется и процессуально-правовое условие допустимости жалобы гражданина, заключающееся в том, что гражданин может обжаловать в Конституционном Суде РФ только закон, который был применен или подлежит применению в конкретном деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде или органе, применяющем закон, что должно подтверждаться копией официального документа, прилагаемого к жалобе в Конституционный Суд РФ. По мнению автора, в случае, если правоприменительный орган по тем или иным причинам в нарушение закона отказывает гражданину в выдаче таких копий, Конституционный Суд РФ на основании изложенной в обращении гражданина информации о факте такого

отказа, должен принять жалобу к рассмотрению, поскольку право гражданина на судебную защиту своих прав и свобод в порядке конституционного судопроизводства не может быть поставлено в зависимость от произвола должностных лиц органов власти.

При исследовании вопроса об условиях допустимости обращений в Конституционный Суд РФ автором были проанализированы полномочия Секретариата Суда по предварительному рассмотрению обращений на предмет их соответствия требованиям закона. В частности, автором отмечается, что Секретариат вправе самостоятельно оценивать допустимость обращений в Конституционный Суд РФ и возвращать их заявителю либо направлять их в необходимых случаях по подсудности в иные государственные органы только при условии наличия строгого контроля за этой деятельностью со стороны судей Конституционного Суда РФ, поскольку указанная деятельность Секретариата непосредственно затрагивает вопросы реализации гражданами права на судебную защиту.

Автором предлагается наделить Конституционный Суд РФ полномочием самостоятельно принимать решения о временном приостановлении действия оспариваемого заявителем нормативного акта при наличии достаточных к тому оснований. Это позволит предотвратить незаконное воспрепятствование реализации гражданами прав и свобод, которое может иметь место в течение длительного периода времени с момента подачи обращения в Суд, учитывая фактические сроки его рассмотрения в Конституционном Суде РФ.

Во втором параграфе - «Обеспечение реализации прав и свобод граждан при рассмотрении обращений в заседании Конституционного Суда Российской Федерации» - автором проводится исследование правовой специфики основной стадии конституционного судопроизводства - судебного разбирательства в контексте осуществления Конституционным Судом РФ своей правозащитной деятельности. При этом особое внимание диссертантом уделяется анализу принципов конституционного судопроизводства, соблюдение которых всеми участниками разбирательства дела в Конституционном Суде РФ является необходимой предпосылкой эффективной реализации прав и свобод граждан.

Так, например, принцип коллегиальности позволяет Конституционному Суду РФ принимать более взвешенные решения по подведомственным ему

вопросам и практически исключает возможность судебной ошибки, поскольку в больших судейских составах крайние точки зрения с неизбежностью отсекаются. Разрешение дел в Конституционном Суде РФ широким составом судей обусловлено прежде всего юридической значимостью правовых позиций данного судебного органа для всей правоприменительной практики, в том числе в области реализации прав и свобод граждан.

Особенность принципа состязательности и равноправия сторон связана с тем, что в конституционном судопроизводстве стороны фактически защищают общий интерес, связанный с необходимостью обеспечения соответствия текущего законодательства Конституции РФ. При рассмотрении в Конституционном Суде РФ жалоб о нарушении нормами закона прав и свобод граждан основное бремя доказывания по вопросу о конституционности оспариваемого нормативно-правового акта предпочтительнее возложить на издавший его государственный орган, который и должен попытаться убедить Суд в соответствии норм такого акта Конституции РФ.

Огромное значение в конституционном судопроизводстве придается принципу гласности судебного процесса, поскольку посредством осуществления общественного контроля за конституционным правосудием граждане имеют реальную возможность напрямую оценивать деятельность не только Конституционного Суда РФ, но и высших органов законодательной и исполнительной власти - авторов оспариваемых в Суде нормативно-правовых актов, что значительно повышает общий уровень правовой защищенности конституционных прав и свобод граждан.

Принцип устности конституционного судопроизводства, по мнению некоторых ученых, должен уйти в прошлое, поскольку конституционное правосудие вполне можно осуществлять и посредством письменного производства. Однако, по мнению автора, даже частичное умаление принципа устности в целях процессуальной экономии в современных условиях может привести к возникновению различного рода препятствий, затрудняющих процесс реализации гражданами конституционных прав и свобод. В будущем же при условии дальнейшего развития в нашем обществе демократических основ правового государства частичный переход к письменному конституционному производству выглядит вполне оправданным.

Одной из целей принципа непрерывности конституционного процесса является предупреждение необоснованного затягивания разбирательства дела в Суде. Признавая тот факт, что сроки рассмотрения дел в Конституционном Суде РФ в настоящее время чрезмерно велики, автор предлагает для решения данной проблемы увеличить численный состав судей Конституционного Суда РФ, а также четко разграничить компетенцию между федеральным и региональными судебными органами конституционной юстиции. Это позволит, с одной стороны, уменьшить нагрузку на Конституционный Суд РФ, с другой - обеспечит квалифицированное рассмотрение конституционно-правовых вопросов на уровне субъектов РФ. При этом в законодательстве необходимо закрепить норму о том, что обращения, касающиеся вопросов нарушения положениями нормативно-правовых актов конституционных прав и свобод граждан, должны рассматриваться Конституционным Судом РФ в первоочередном порядке.

В диссертации уделяется отдельное внимание исследованию некоторых наиболее важных аспектов деятельности Конституционного Суда РФ при рассмотрении им дел, касающихся прав и свобод граждан. Так, автором особо отмечается, что законодательная норма об ограничении предмета доказывания в конституционном процессе только вопросами права не должна трактоваться как безусловное требование о принципиальной невозможности исследования фактических обстоятельств дела Конституционным Судом РФ, поскольку при разрешении вопроса о нарушении нормами оспариваемого акта прав и свобод граждан изучение некоторых таких обстоятельств может иметь существенное значение для формирования правовой позиции судей по вопросу о конституционности рассматриваемого акта.

Заявителям, участвующим в конституционном судопроизводстве, должно быть гарантировано право на получение квалифицированной юридической помощи, которое не может быть ограничено путем введения произвольных правовых критериев допуска в конституционный процесс лиц, представляющих их интересы. Специалист в области конституционного права может и не быть адвокатом или обладателем ученой степени, что нисколько не умаляет его профессиональные способности и не может служить основанием для отказа гражданину в праве на выбор данного лица в качестве представителя его интересов

в Суде. В связи с изложенным соответствующие нормы ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» должны быть, по мнению автора, пересмотрены.

В работе исследованы некоторые особенности процессуального института отзыва обращения заявителем. С точки зрения диссертанта, по любому обращению, принятому к рассмотрению Конституционным Судом РФ, должно быть вынесено соответствующее решение вне зависимости от наличия отказа заявителя от своих требований, поскольку уже сам факт принятия Конституционным Судом РФ обращения к рассмотрению означает, что разрешение его по существу имеет общегосударственное значение и по его предмету необходимо вынести окончательного решение, содержащее позицию Суда по затронутым в нем вопросам.

Что касается случаев прекращения Конституционным Судом РФ производства по делу в связи с утратой юридической силы оспариваемым нормативно-правовым актом, то, по мнению автора, это допустимо только если восстановление прав и свобод граждан, нарушенных данным актом, может быть осуществлено без участия Конституционного Суда РФ.

В третьем параграфе - «Роль решений Конституционного Суда Российской Федерации в вопросах обеспечения реализации прав и свобод граждан» анализируется комплекс вопросов, касающихся юридической природы постановлений и определений Конституционного Суда РФ и их места в системе правовых актов, регламентирующих порядок реализации конституционных прав и свобод.

Исследование роли решений Конституционного Суда РФ в государственном механизме обеспечения реализации прав и свобод граждан проводится автором через призму свойств, которыми обладают данные судебные решения. Одним из главных таких свойств является обязательность решений Конституционного Суда РФ, благодаря которому они обладают внутренней основой для принудительного исполнения содержащихся в них предписаний государственно-властного характера, затрагивающих в том числе и вопросы реализации конституционных норм о правах и свободах граждан. Свойство обязательности постановлений и определений Конституционного Суда РФ отличается от аналогичного свойства решений иных судов, поскольку содержащиеся в таких решениях правовые

позиции Конституционного Суда РФ распространяются на всех субъектов российского права, а не только на участников процесса.

Законодательство не содержит каких-либо конкретных ограничений возможности придания обязательной силы не только постановляющим выводам Конституционного Суда РФ, но и выводам обоснования. Поэтому, по мнению автора, формулировки как резолютивной, так и мотивировочной части решений Конституционного Суда РФ могут быть использованы для восстановления гражданином своих конституционных прав и свобод, нарушенных нормами оспариваемых правовых актов.

Свойство окончательности решений Конституционного Суда РФ представляет собой дополнительную гарантию независимости деятельности Конституционного Суда РФ, поскольку ни один орган государственной власти в России не наделен полномочием самостоятельной отмены или изменения его решений. Устанавливая презумпцию окончательности решения Конституционного Суда, ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» все же не исключает возможности изменения самим Судом своих правовых позиций в силу определенных политических, социально-экономических и иных перемен в жизни государства и общества. Однако, по мнению автора, правовая позиция Конституционного Суда РФ должна меняться так же редко, как меняется и сама Конституция РФ, нормы которой лежат в основе решений Суда. В ином случае решение вопросов обеспечения реализации конституционных прав и свобод может быть поставлено в зависимость не от объективных изменений конституционно-правового регулирования определенных общественных отношений, а от субъективного толкования судьями норм Конституции РФ в тот или иной период государственного развития, что является недопустимым и противоречит самой природе конституционного контроля.

Роль решений Конституционного Суда РФ в вопросах обеспечения реализации прав и свобод граждан напрямую зависит от эффективности действия -механизма их исполнения. При этом определенными особенностями характеризуется исполнение именно тех решений Конституционного Суда, в которых он признает положения оспариваемого нормативно-правового акта несоответствующими Конституции РФ, поскольку при подтверждении им конституционности рассматриваемого акта каких-либо изменений в системе

российского права, как правило, не возникает. Зачастую для восстановления нарушенных прав гражданина требуется не только лишение Конституционным Судом РФ юридической силы нормы оспариваемого акта, но и принятие органами власти нового правового акта, содержащего соответствующее Конституции РФ нормативное регулирование рассматриваемой сферы правоотношений.

Неисполнение, ненадлежащее исполнение или воспрепятствование исполнению решений Конституционного Суда РФ является основанием для применения мер ответственности к виновным лицам. Несмотря на то что российское законодательство не содержит специальных норм об ответственности за подобные нарушения, виновные лица должны быть привлечены к дисциплинарной и уголовной ответственности, меры которой применяются при виновном неисполнении любых других судебных решений.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, кратко излагаются основные выводы и предложения по совершенствованию правового регулирования правозащитной деятельности Конституционного Суда РФ.

Основные положения диссертационного исследования были опубликованы в следующих научных работах автора:

1. Правовая природа Конституционного Суда Российской Федерации как
правозащитного органа// Право: теория и практика. 2003. № 4. С. 4-11.

2. Основные аспекты взаимодействия Конституционного Суда РФ и
высших органов законодательной и исполнительной власти (Президента,
Федерального Собрания, Правительства) по вопросам обеспечения реализации
прав и свобод граждан// Объединенный научный журнал. 2003. № 6. С. 3-15.

3. Защита права собственности в Конституционном суде РФ: практика
последних лет//Право: теория и практика. 2002. № 7. С. 20-26.

Подписано к печати Объем ^_пл. Заказ ОП РИО МосУ МВД России

Диссертация выполнена на кафедре гражданско-правовых дисциплин Коломенского государственного педагогического института

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор

Рыбаков Вячеслав Александрович Официальные оппоненты: - доктор юридических наук, профессор

Ченцов Николай Васильевич; - кандидат юридических наук, доцент

Лебединец Ольга Николаевна
Ведущая организация - Ульяновский государственный

университет

Зашита состоится « (/V» tyW&yWl't&t 2004 года в /ffi

часов на заседании диссертационного совета к DZI.UZJ.UI. при московской академии экономики и права по адресу: 117105, г. Москва, Варшавское шоссе, Д. 23

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской академии экономики и права.

Автореферат разослан « VS » lffi&V^/flvC{A&s 2004г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук ^K/ff)&^t//T ^v Ю.С. Харитонова

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ:

Актуальность темы исследования. На современном этапе развития России увеличивается потребность граждан, организаций и даже самого государства в защите своих имущественных интересов. Только страхование сегодня может предоставить гарантии восстановления нарушенных интересов в случае непредвиденных природных, техногенных и иных явлений, оказать позитивное влияние на укрепление финансов государства; освободить бюджет от расходов на возмещение убытков при наступлении страховых случаев.

Страхование зародилось еще в рабовладельческом обществе¹ сегодняшний день бурно развивается, особенно в нашей стране. Об этом свидетельствуют Постановление Правительства РФ от 22.11.1996г. № 1387 «О первоочередных мерах по развитию рынка страхования в РФ»^2,П ^{останов}ление -Правительства РФ от 01.10.1998г. №1139 «Об основных направлениях развития национальной системы страхования в РФ в 1998-2000 годах»^3. Указанные акты предусматривали такие меры, как принятие новых-нормативно-правовых актов, так и совершенствование государственного надзора за страховой деятельностью. Многие намеченные мероприятия были * реализованы в срок, предусмотренный Правительством РФ, в частности, в классификатор направлений и специальностей профессиональной подготовки была включена специальность «страховое дело», а в государственном образовательном стандарте по-специальности «юриспруденция» появилась новая учебная дисциплина «страховое право». Намеченные Правительством законопроекты принимаются уже после 2000г. Например, Закон РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев

1 См.: Райхер В.К. Общественно-исторические типы страхования. М., 1997. С.34

г Постановление Правительства РФ от 22.11.1996 № 1387 «О первоочередных мерах по

ых направлениях

развития национальной системы страхования в РФ в 1998-2000годах» // СЗ РФ от 05.10.1998г., №40, ст. 4968.

транспортных средств» от 25.04.2002г.¹ ^{Однако,} ^несмотр^я ^на ^то> ™ план мероприятий по развитию страхования на последующий период не принимался, законодательные и исполнительные органы ведут активную работу в данной области. Так, каждый год в РФ уже на протяжении последних лет принимаются законы и нормативно-правовые акты, регулирующие страховые правоотношения, в том числе устанавливающие виды обязательного страхования, правила страхования и т.д. Например, Закон РФ «Об аудиторской деятельности» от 07.08.2001г.^2, ^Закон ^РФ ^«Об ад^{вокатской} деятельности и адвокатуре в РФ» от 31.05.2002г.³ ^ит.д.

В настоящий момент в Госстрое РФ разрабатывается проект закона об обязательном страховании жилья, в связи с чем через некоторое время каждой российской семье придется, самым непосредственным образом ознакомиться с договором страхования и его основными положениями.

Степень научной разработанности темы. В процессе нормотворческой и правоприменительной деятельности в области страхования уже накоплен определенный положительный опыт с позиций такового со стороны его практического применения. Много внимания уделяется законодательному урегулированию заключения договора страхования, менее - его исполнению. И отрицательным является то, что остается теоретически и практически не изученным вопрос об ответственности сторон.

Недостаточное исследование указанной проблемы и отсутствие практического опыта ее применения влияет не только на доверие потенциальных страхователей к договору страхования, но и отрицательное отношение к страхованию в целом.

Развитие и четкое закрепление института ответственности по договору страхования должно стимулировать правомерное поведение в страховых

1ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных

з Шчб^адокатскои'деягельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002г. № 63-ФЗ//СЗ РФ от 10.06.2002, № 23, ст. 2102.

отношениях. Очевидно, что исследование гражданско-правовой

ответственности по договору страхования с указанных выше позиций является актуальным как в теоретическом плане, так и практическом.

Объектом исследования являются страховые правоотношения.

Предметом исследования является институт гражданско-правовой ответственности по договору страхования.

Цели и задачи исследования. Цель диссертационного исследования состоит в раскрытии особенностей гражданско-правовой ответственности по договору страхования и выработке предложений по оптимизации ее законодательного регулирования.

Автором диссертационного исследования для достижения указанных целей поставлены следующие задачи:

изучить нормативно-правовую базу по исследуемому кругу проблем и обобщить существующие выводы с позицией целей, стоящих перед автором;

- исследовать основные концепции понятия гражданско-правовой
ответственности;

- выявить тенденции развития принципов гражданско-правовой
ответственности и рассмотреть их применение на практике;

- исследовать основания и условия наступления гражданско-правовой
ответственности;

- раскрыть особенности правового статуса участников страховых
правоотношений;

- рассмотреть правовое регулирование перспективной и
ретроспективной ответственности по договору страхования;

- раскрыть основные направления развития механизма правового
регулирования защиты прав страхователей;

- выработать предложения по оптимизации законодательного
закрепления гражданско-правовой ответственности.

Методологической основой исследования являются основные теоретические положения науки гражданского права и общей теории права.

При проведении научного исследования использовались такие научные способы познания, как сравнение, наблюдение, абстрагирование, исторический метод, сравнительно-правовой, аналитический и другие. Особое значение в работе придается теоретическому и структурному синтезу как методу, позволяющему соединить полученные данные при анализе (различного уровня) - от поверхностного до генетического частей в целое.

Теоретической базой исследования являются труды отечественных специалистов, занимающихся разработкой теоретических и практических аспектов гражданско-правовой ответственности: О. С. Иоффе, В.А. Тархова, В.А. Рыбакова, М.И. Брагинского, В.В. Витрянского, М.М. Агаркова, С.Н. Братуся; В.П. Грибанова, С.Н. Малеина, В.А. Ойгензихта, Б.И. Путинского, В.К. Райхера, Г.Ф. Шершеневича, В.А. Хохлова, а также занимающихся разработкой теорий и практикой по договору страхования: В. И. Серебровского, К. И. Пылова, КХБ. Фогельсона, А. К. Шихова, В. В. Шахова, О.А. Алексеева и т.д.

Эмпирическую базу исследования составили общепризнанные принципы гражданского права, нормы международного права по страхованию и защите прав потребителей, а также принципы и нормы Гражданского кодекса РФ, Закона РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и т.д. В виде подготовки работы был осуществлен анализ более 50 нормативно-правовых актов международного, федерального уровней, указов Президента РФ, постановлений Правительства РФ, постановлений. Президиумов Верховного суда РФ и Высшего Арбитражного еуда РФ/ постановлений Федерального Арбитражного суда Московского округа, предметом правового регулирования которых являются страховые отношения и институт гражданско-правовой ответственности. Автор ознакомился- с правилами страхования, судебной практикой страховых компаний ОАО «РЕСО-Гарантия», Коломенского отделения филиала «ВСК-Подмосковье».

Научная новизна диссертационного исследования. В результате
комплексного и всестороннего анализа страхового законодательства, особенно
нормативно-правовых актов, принятых в 2000-2003 годах, получены» данные,
представляющие собой теоретический и практический интерес, поскольку они
характеризуют особенности изучаемого института гражданского права,
действие принципа «наивысшего доверия», применение мер гражданско-
правовой ответственности к участникам страхового правоотношения. Новизна
представленной работы в том, что она является одним из первых
монографических исследований перспективного и ретроспективного аспектов
гражданско-правовой ответственности по договору страхования, вопросов!
совершенствования законодательства, регламентирующего механизм защиты
прав страхователей, предъявление регрессного требования, обязательное
страхование адвокатами риска своей имущественной ответственности. На
основе результатов наших исследований в диссертации представлены данные о
снижении роли ретроспективного аспекта гражданско-правовой -
ответственности, о действии принципов гражданско-правовой

ответственности, о непоследовательности закрепления принципа «наивысшего доверия» в страховом законодательстве РФ, о формировании и развитии направлений правового механизма защиты прав страхователей. Диссертант сформулировал и обосновал предложения по совершенствованию законодательных актов в целях устранения существующих коллизий.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Гражданско-правовую ответственность по договору страхования следует рассматривать в двух аспектах: перспективном и ретроспективном. Позитивная гражданско-правовая ответственность по договору страхования -это регулируемая законодательством о страховании дополнительная обязанность участников страхового правоотношения давать отчет в своих действиях за надлежащее выполнение основных обязанностей. Негативная (ретроспективная) гражданско-правовая ответственность по договору страхования - это регулируемая законодательством о страховании

дополнительная обязанность участников страхового правоотношения давать отчет в своих действиях за невыполнение обязанностей, за совершение правонарушения в области страхования, связанный с применением мер ответственности.

2. Мерами ретроспективной гражданско-правовой ответственности
являются возмещение убытков, уплата неустойки, взыскание процентов за
пользование чужими денежными средствами, компенсация морального вреда, а
для страхователя - отказ страховщика в выплате страхового возмещения по
договору имущественного страхования или страховой суммы по договору
личного страхования.

3. В связи с установлением в законодательстве новых обязательных видов
страхования ответственности, за счет которых происходит социализация риска,
разложение убытков, на множество лиц, снижается роль ретроспективного
(негативного) аспекта гражданско-правовой ответственности.

4. Такие принципы гражданско-правовой ответственности, как
канализирование (когда ответственность возлагается исключительно на одно
лицо, указанное в нормативно-правовом акте) и ограничение максимальных
размеров возмещения убытков (связанных с установлением максимальных
пределов ответственности), не присущи гражданско-правовой ответственности
по договору страхования.

5. В правовой механизм защиты прав страхователей включаются:

- законодательные акты о защите прав страхователей;

- контроль органов государственного страхового надзора за
деятельностью страховщика в целях охраны прав страхователей;

- учреждение некоммерческих организаций в сфере страхования,
деятельность которых направлена на защиту прав страхователей;

- развитие и совершенствование судебной практики по защите прав
страхователей.

6. Одной из основных обязанностей страховщика, реализующего принцип
«наивысшего доверия», является его обязанность разъяснять страховые
термины, положения, особенно те, которые не понятны страхователю.

7. По договору страхования ответственности к страхователю либо к
застрахованному лицу невозможно применять регрессное требование на сумму
произведенного страхового возмещения по наступившему страховому случаю.

8. При страховании риска профессиональной имущественной
ответственности адвокатов следует квалифицировать как страховой случай
причинение имущественного вреда доверителю при нарушении страхователем
условий заключенного с ним соглашения об оказании юридической помощи,
которое подтверждается заключением квалификационной комиссией при
Палате субъекта РФ по жалобе на действия (бездействия) страхователя.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования определяется следующими обстоятельствами:

- положения и выводы, сделанные в работе, могут быть использованы
для дальнейшего теоретического исследования как данной проблемы, так и
непосредственно связанных с ней вопросов;

- внесены предложения по совершенствованию законодательства для
устранения выявленных пробелов и недостатков, устранения коллизий;

разработанные рекомендации могут оказать помощь правоприменительной практике в решении- ряда, вопросов, связанных со страховыми правоотношениями;

- результаты исследования целесообразно использовать при чтении
лекций, при проведении практических занятий по гражданскому и страховому
праву.

Апробация результатов исследования. Результаты диссертационного исследования, его основные научные выводы и положения нашли свое отражение в опубликованных работах общим объемом 1,5 п.л., обсуждались на конференциях, проводимых в мае 2003г. в Академии права и управления Министерства юстиции РФ (г. Рязань) по теме- «Гражданско-правовая

ответственность: проблемы теории- и практики»; в декабре 2003г. в Ульяновском государственном университете по теме «Актуальные проблемы защиты прав граждан и юридических лиц», в рабочих программах по страховому праву и используются в процессе преподавания этой дисциплины в Коломенском филиале Московской академии экономики и права, при консультации сотрудников Коломенского отделения филиала «ВСК-Подмосковье» по вопросам заключения и содержания договора страхования.

Структура диссертационного исследования состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, и заключения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, указывается степень разработанности проблемы, раскрываются методологическая основа работы, ее предмет, объект, научная новизна, излагаются цель и задачи исследования, формулируются положения, выносимые автором на защиту.

В первой главе диссертации - «Понятие, принципы и основания гражданско-правовой ответственности» — проводится анализ существующих концепций, теоретических положений, правовых норм, касающихся понятия гражданско-правовой ответственности, ее принципов, а также оснований и условий ее наступления.

В первом параграфе — «Понятие и виды гражданско-правовой ответственности» - исследуются основные концепции понятия гражданско-правовой ответственности и рассматривается ее классификация.

Значительное внимание уделяется критическому анализу научных
подходов к определению понятия гражданско-правовой ответственности,
предложенных такими цивилистами как В.П. Грибанов^1, к

рассматривает ответственность как форму государственного принуждения; О. С. И оффе ² обосновывает понятие ответственности как санкцию за

1См.: Грибанов В. П. СХ^щестшениеизапдатгражпанскихправ. М., 2000, С. 299.

2См.: Иоффе О. С. Обязательственное право. М., 1997. С. 97.

правонарушение; В.А. Тархов^1, определяет ответственность как обязанность дать отчет о своем поведении; В.А. Хохлов^2, рассматривает ответственность как особое правовое состояние. Диссертант поддерживает концепцию понятия» гражданско-правовой ответственности В.А. Тархова, В.А. Рыбакова^1,выделяющие два ее аспекта: перспективный и ретроспективный.

Соискатель уточняет, что позитивная гражданско-правовая
ответственность по договору страхования - это регулируемая
законодательством о страховании дополнительная обязанность участников
страхового правоотношения давать отчет в своих действиях за надлежащее
выполнение основных обязанностей.- Под негативной (ретроспективной)
гражданско-правовой ответственностью по- договору страхования

диссертантом понимается регулируемая законодательством о страховании дополнительная обязанность участников страхового правоотношения давать отчет в своих действиях за невыполнение обязанностей, за совершение правонарушения в области страхования, связанный с применением мер ответственности.

Рассматриваются классификации видов гражданско-правовой

ответственности по следующим признакам: по характеру распределения ответственности между несколькими лицами, по основанию возникновения ответственности; по характеру общественных отношений, которые регулируются различными институтами гражданского права. Диссертантом отмечено, что Закон РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» установил в целях защиты прав страхователей и потерпевших в дорожно-транспортных происшествиях субсидиарную ответственность страховых компаний и некоммерческой организации Профессионального общества страховщиков, учрежденной данным законом.

1См.: ТарховВ.А. Гражданское право. Общая часть. Курс лекций. Чебоксары. 1997. С. 281.

2См.: Хохлов В.А. Ответственность за нарушение договора по гражданскому праву.

Тольятти. 1997.С. 16-17.

Во втором параграфе - «Принципы и особенности гражданско-правовой ответственности» - для уяснения сущности гражданско-правовой ответственности рассматриваются ее основные принципы и особенности.

Значительное внимание уделяется применению на практике таких принципов гражданско-правовой ответственности, как законность, неотвратимость, целесообразность, справедливость, равенство сторон. Соискатель указывает, что данные принципы присущи гражданско-правовой ответственности по договору страхования. Обращено внимание на то, что при осуществлении лицензирования страховой деятельности не соблюдается принцип равенства сторон лицензирующим органом в случае превышения сроков рассмотрения представленных на лицензирование документов.

Диссертантом поддержана точка зрения М.Н. Кулагина

развития гражданско-правовой ответственности и оформление ее новых принципов — канализирование (заключающегося в возложении ответственности исключительно на лицо, указанное в нормативном акте) и ограничение максимальных размеров возмещения убытков (проявляющееся в установлении максимальных пределов ответственности). Действие данных принципов на практике реализуется за счет системы страхования, поэтому их оформление способствовало ее развитию. Соискателем делается вывод о том, что принципы канализирования и ограничения максимальных размеров возмещения убытков не присущи гражданско-правовой ответственности по договору страхования.

Закрепление в законодательстве обязательных видов страхования ответственности приводит к социализации риска, разложению убытков на множество лиц, что приводит к, неприменению к страхователю - причинителю вреда мер ответственности. Так, владелец транспортных средств, имеющий полис страхования ответственности, в случае своей виновности в дорожно-транспортном происшествии возмещает причиненный вред за счет страхования. В этой связи основной мерой ответственности для причинителя вреда,

iCm.: Рыбаков В.А. Позитивная ответственность (воспитательныемоменты). Лекция. Рязань, 1988. С. 25-26.

застраховавшего свою ответственность, является только уплата страховой премии. Соискателем делается вывод о том, что снижается, роль ретроспективного аспекта гражданско-правовой ответственности.

Диссертантом исследованы точки зрения на черты гражданско-правовой ответственности. Не соглашаясь с мнением Г. Хохловой^2, у^твер^жд^ающ^ей, ^что принудительность является признаком гражданско-правовой ответственности, автор утверждает, что основными признаками, присущими данному институту права, являются имущественный характер и установление ответственности правовыми нормами.

В третьем параграфе — «Основания и условия гражданско-правовой ответственности» - исследуются теоретические аспекты основания и условия гражданско-правовой ответственности, изучаются концепции взглядов на элементы состава правонарушения.

Под основанием перспективной гражданско-правовой ответственности понимаются нормы гражданского законодательства, договоров, обычаев делового оборота, а под основанием ретроспективной гражданско-правовой ответственности выступает правонарушение.

Диссертантом были исследованы различные точки зрения на гражданское правонарушение. Поддержано мнение В.А. Тархова о том, что главными в составе правонарушения являются противоправность, причинная связь вред и вина, хотя в некоторых случаях, определенных законом, ответственность может наступить и при отсутствии вины.

В рамках обязательного существования причинной связи между противоправным положением, должника и возникновением вреда рассматриваются следующие теории причинной связи: теория «возможности и действительности»^4, ^теор^ия «необходимой и случайной причинной связи»^5;

1См.: Кулагин МН. Избранные труды. М., 1999. С. 279-291.

2См.: Хохлова Г. Принудительность как признак гражданско-правовой ответственности //

?№^^Ш°даШйе^1Д:¹^Чебокса_№ 1997, С. 392. ₄См.: Иоффе О С. Обязательственное право. М., 1975. С.113-120. s См: НовцкийИБ, ЛунцЛ.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 307-316.

«теория прямой и косвенной связи»^1. Соискателем делается вывод, что указанные теории отражают различные аспекты многосложного понятия -причинная связь. На практике при установлении причинной связи необходимо в совокупности использовать эти теории.

Отмечаются сложность и дискуссионность вопроса о субъективном основании гражданско-правовой ответственности. В гражданском праве выделяют две противоположности - ответственность за вину и ответственность без вины, соотношение которых в истории гражданского права не было всегда постоянным. Указывается, что с середины XIX века в связи с промышленной революцией и превращением юридического лица в главного участника имущественного оборота в законодательстве закрепляются случаи ответственности без вины. Изучаются теории обоснования существования

безвиновной ответственности, в частности теория законного страхования О.А.
тг 2, теория «организационно-технической превенции» В.Варкало³'

теория субъективного риска В.А. Ойгензихта^4. ^В ^связи ^с ^тем' ^ ^каждая те рассматривает причинную связь под определенным углом зрения, диссертантом указывается, что ни в одной теории нет достаточных обоснований ответственности без вины, поэтому данный вопрос заслуживает специального исследования.

Во второй главе диссертации - «Перспективная и ретроспективная ответственность по договору страхования» - особое внимание уделяется понятию договора страхования, рассматривается правовой статус участников страховых отношений, исследуются особенности гражданско-правового регулирования ответственности сторон по договору страхования.

В первом параграфе—«Понятие иучастники договора страхования» -

См.: Кофман В.И. Границы юридически значимого применения // Правоведение. 1960,

№3.С. 18-20.

2См.: Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной

опасности. М., 1966. С. 197.

зСм.: Варкало В. Об ответственности по гражданскому праву. М., 1978. С. 222.

4 См.: Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе, 1972. С. 56.

рассматриваются концепции понятия договора страхования; исследуются черты, характеризующие правовой статус страховщика, страхователя, выгодоприобретателя и застрахованного лица.

Отмечается отсутствие в законодательстве единого понятия договора страхования, которое объединяло бы все его разновидности. В связи с этим нормы статей 929, 934 ПС РФ содержат определения двух видов договора страхования - имущественного и личного, отражающие сущность и особенности каждой разновидности. Анализ указанных статей дает возможность понять, во-первых, сложность страховых отношений; во-вторых, невозможность объединить эти определения в одно, т.к. они существенно отличаются друг от друга; в-третьих, выявить общее для этих договоров -передачу страхователем своего риска страховщику за определенную сумму. Автор работы предлагает рассматривать договор страхования прежде всего как страховое обязательство, участниками которого являются страховщик, страхователь, выгодоприобретатель, застрахованное лицо.

Обращается внимание на особое место в страховом правоотношении страховщика, с действиями которого связана имущественная защита прав страхователя. Именно поэтому значительная часть параграфа посвящена рассмотрению его правового статуса. Соискатель приходит к выводу, что правовой статус страховщика характеризуется, с одной стороны, предъявлением к нему высоких требований, особенно при лицензировании, с другой стороны, закреплением норм, обеспечивающих его финансовую устойчивость (создание страховых резервов, системы перестрахования) и предоставляющих гарантии действования на страховом рынке (ограничения при создании иностранными юридическими лицами страховых организаций на территории РФ).

При изучении правового статуса страховщика соискателем указывается на существование формального признака запрета выступления в роли страховщиков унитарных предприятий, имеющих уставный фонд. Так, анализ ст. 32 Закона РФ «Об организации страхового дела» показывает, что

обязательным условием для получения лицензии является представление справки об оплаченном уставном капитале. В связи с участием на страховом рынке страховщиков с унитарной организационно-правовой формой предлагается п. «а» п. 1 указанной выше статьи Закона РФ «Об организации страхового дела» изложить в следующей редакции:

«1. Лицензии на осуществление страховой, деятельности выдаются федеральным органом исполнительной власти по надзору за страховой деятельностью:

а) страховщикам на основании их заявлений с приложением:

учредительных документов;

свидетельства о регистрации;

справки о размере оплаченного уставного капитала, уставного фонда',

экономического обоснования страховой деятельности;

правил по видам страхования;

расчетов страховых тарифов;

сведений о руководителях и их заместителях».

Внесение в данную норму слов «уставного фонда» устранит формальное препятствие унитарным предприятиям выступать в роли страховщика.

Отмечается, что правовой статус страхователя, выгодоприобретателя, застрахованного лица характеризуется наличием страхового интереса, являющегося объективной предпосылкой договора страхования. Соискателем поддерживается точка зрения СВ. Михайлова¹ о ^том, ^что страховому интересу присущи следующие признаки: имущественный, юридический, «субъективный», правомерный, которые по-разному проявляются в договорах личного и имущественного страхования.

Во втором параграфе — «Перспективная ответственность по договору страхования» - изучаются особенности перспективной ответственности

См.: МихайловСВ. Категория интереса в российском гражданском праве. М., 2002. С. 108-119.

участников страхового обязательства как на стадии заключения договора, так и до прекращения действия договора страхования.

Особое внимание в параграфе уделяется проблеме, связанной: с различным толкованием п. 1 ст. 943 ПС РФ, посвященной принятию, одобрению и утверждению правил страхования, содержащих существенные условия договора страхования, права и обязанности сторон. Норма указанной статьи предоставляет право страховщикам самим разрабатывать правила страхования, однако на практике данное право существенно ограничивается Департаментом страхового надзора Минфина России. Так, страховщик без уведомления органов страхового надзора не может изменить условия договора* страхования, кроме того, в своем письме Министерство финансов РФ от 26.02.2001г. № 24-00/03 «О совершенствовании лицензирования. страховой деятельности с применением типовых (стандартных) правил страхования» настаивает на использовании страховыми компаниями только типовых правил, разработанных объединениями страховщиков. Автор указывает, что такое положение существенно нарушает права страховщиков.

Отмечается, что фундаментальным принципом страхования является принцип наивысшего доверия, содержание которого в общем виде означает, что стороны договора страхования обязаны вести себя предельно добросовестно по отношению к друг другу. Действие указанного принципа связывается прежде всего с обязанностью страхователя при заключении договора страхования, а также в период действия договора сообщать все сведения об объекте страхования, обо всех обстоятельствах, которые могут существенно повлиять на степень вероятности наступления страхового случая, на размер убытков. Анализ страхового законодательства показывает, что в страховом законодательстве РФ по-разному закреплен принцип наивысшего доверия: в ст. 944 ГК РФ установлен субъективный характер данного, принципа, а в ст. 250 Кодекса торгового мореплавания. - объективный, характер. Соискателем предлагается внести изменения в ст. 944 ГК РФ, закрепив в ней. норму, аналогичную ст. 250 КТМ об обязанности страхователя сообщать страховщику

сведения об обстоятельствах, которые имеют существенное значение для определения степени риска и которые известны или должны быть известны страхователю, а также сведения, запрошенные страховщиком.

Всесторонне исследуя условия заключения договора страхования, автором указывается на то обстоятельство, что договор страхования довольно сложен для понимания, в нем встречается большое количество страховых терминов (страховой риск, страховая премия, страховая сумма, условная и безусловная франшиза- и т.д.), требующих специального разъяснения. Соискателем делается вывод о том, что одной из основных обязанностей страховщика, реализующего принцип «наивысшего доверия», является его обязанность разъяснить страховые термины, положения, особенно те, которые не понятны страхователю.

Диссертантом отмечается особенность перспективной гражданско-правовой ответственности по договору страхования, которая выражается в реализации сторонами страхового правоотношения принципа наивысшего доверия как до наступления, так и после наступления страхового случая.

Исследуется вопрос о соотношении суброгации и регрессного требования. Поддерживается вывод Ю.Фогельсона^1, ^что ^пр^и р^егр^ессе од^нообязательство заменяет другое, а при суброгации в обязательстве заменяется только кредитор, а само обязательство сохраняется.

В рамках перспективной гражданско-правовой ответственности участников страхового обязательства рассматривается статья 19 Закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», устанавливающая с 01.01.2007г. обязательное страхование адвокатами риска своей профессиональной 'имущественной ответственности за нарушение условий заключаемого с доверителем соглашения об оказании юридической помощи. Указывается на сложность и неподготовленность осуществления данного вида страхования на практике, обусловленного множеством препятствий: не выработаны критерии ответственности адвокатов, деятельность которых довольно специфична;

1 См.: ФогельсонЮБ Комментарий к страховому законодательству. М., 2000. С. 193

сложность в установлении страхового случая, в расчете страховой премии, прав
и обязанностей. Диссертантом предлагается при страховании риска
профессиональной имущественной ответственности адвокатов

квалифицировать как. страховой случай причинение имущественного, вреда доверителю при нарушении страхователем условий - заключенного с ним соглашения об оказании юридической помощи, которое подтверждается заключением квалификационной комиссией при Палате субъекта РФ по жалобе на действия (бездействия) страхователя.

В третьем параграфе - «Ретроспективная ответственность по договору страхования» - исследуются меры гражданско-правовой ответственности за нарушение сторонами обязательств по договору страхования, изучается судебно-арбитражная практика, рассматриваются формирование и развитие правового механизма защиты прав страхователей.

Выделяются основания отказа страховщика в выплате страховой суммы по договору личного страхования и страхового возмещения по договору имущественного страхования. К основаниям относятся случаи, в которых страхователь нарушает свои обязанности по договору страхования. Особое внимание диссертантом уделяется такому основанию отказа, как наступление страхового случая по вине страхователя, в последствиях применения которого есть в законодательстве исключения: выплата страховой суммы страховщиком по договору страхования личного страхования в случае смерти застрахованного лица; по договору страхования гражданской ответственности за причинение вреда жизни и здоровью. В этой связи подробно анализируются нормы Закона РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и правила по данному виду страхования. Отмечается, что потерпевший в дорожно-транспортном происшествии обязательно получит страховое возмещение при правильном оформлении необходимых документов, при этом страховщик получает право предъявить регрессное требование к причинителю вреда на сумму выплаченного страхового возмещения в случаях, предусмотренных данным законом. Соискателем делается вывод, что по

договору страхования ответственности к страхователю либо к застрахованному лицу невозможно применять регрессное требование на сумму произведенного страхового возмещения по наступившему страховому случаю.

Комплексное изучение Закона РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» выявило отсутствие в нем норм, устанавливающих, ответственность владельцев и

собственников автодорог за плохое состояние дорожного покрытия, которое

1 Диссертант может явиться причиной дорожно-транспортного происшествия. " ^

предлагает закрепить в указанном законе норму» о праве страховщика
предъявить к владельцу или собственнику автодороги, по вине которого
произошло ДТП, регрессное требование на сумму выплаченного

потерпевшему страхового возмещения.

В процессе рассмотрения мер ответственности за нарушение обязательств по договору страхования всестороннему анализу подвергаются нормы гражданского законодательства и судебно-правовая практика. Отмечается, что наиболее распространенными являются меры ответственности: взыскание неустойки и процентов за пользование чужими денежными средствами, редко применяются такие- меры ответственности, как возмещение убытков и компенсация морального вреда из-за отсутствия методик их расчета. В целом делается вывод, что мерами ретроспективной гражданско-правовой ответственности являются: возмещение убытков, уплата неустойки, взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсация морального вреда, а для страхователя — отказ страховщика в выплате страхового возмещения по договору имущественного страхования или страховой суммы по договору личного страхования.

Всестороннее комплексное изучение страховых правоотношений позволяет говорить о формировании и развитии правового механизма защиты прав страхователей. Соискателем делается вывод о том, что в данный механизм входят:

- законодательные акты о защите прав страхователей (наиболее важным
актом является приказ Министерства РФ по антимонопольной политике и
поддержке предпринимательства № 160 от 20.05.1998г., разъясняющий
применение Закона РФ «О защите прав потребителей» к страховым
правоотношениям);

контроль органов государственного страхового надзора за деятельностью страховщика в целях охраны прав страхователей;

-    учреждение   некоммерческих   организаций   в   сфере   страхования,
деятельность которых направлена на защиту прав страхователей (например,
учрежденная в соответствии с ФЗ «Об обязательном страховании гражданской
ответственности      владельцев     транспортных     средств»      некоммерческая
организация    «Профессиональное    общество    страховщиков»,    призванная
рассматривать жалобы страхователей и потерпевших в ДТП на страховщиков;
некоммерческая общественная организация Ассоциация страхового права, при
которой   учрежден   Третейский   суд   по   разрешению   гражданско-правовых
споров по страховым правоотношениям);

- развитие и совершенствование судебной практики по защите прав
страхователей.

Отмечается, что законодательство по защите прав страхователей довольно непоследовательно, нормы закреплены в различных нормативно-правовых актах, что существенно затрудняет их применение на практике. Диссертантом предлагается принять Закон РФ «О защите прав страхователей», предусматривающий правовое регулирование прав, обязанностей и ответственности страховщика и страхователей - физических лиц. Этот закон должен регулировать страховые отношения, возникающие при заключении договора страхования с гражданином для личных и бытовых нужд. Закон РФ «О защите прав страхователей» должен предусматривать нормы о праве страхователей на получение информации о страховщике (о лицензии о финансовом положении, об учредительных документах, о фактическом и юридическом адресах и т.д.); о праве на компенсацию морального вреда; о

праве на самостоятельный выбор суда; о праве на освобождение от уплаты государственной пошлины при подаче исков, связанных с нарушением прав страхователей. В указанном нормативно-правовом акте необходимо закрепить обязанность страховщика разъяснить страховые термины, положения, которые не понятны страхователю, а также сами условия договора страхования. Законом целесообразно учредить специализированные органы, производящие досудебное разбирательство по претензиям страхователей к страховщику с приложением необходимых документов. Решение, вынесенное этими органами, должно быть обязательным для страховых организаций, при этом за страхователем должно быть сохранено право на обращение в суд за защитой своих интересов.

В заключении диссертационного исследования формулируются основные выводы и предложения, наиболее наглядно отражающие науч1гую новизну, теоретическую и практическую значимость проведенного исследования.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Павлова, Е.В. Основные принципы гражданско-правовой
ответственности // Цивилистические записки: Вып. 3: Гражданско-правовая
ответственность: проблемы теории и практики /Под науч. редакцией В.А.
Рыбакова. - М: Издательская группа «Юрист», 2003. - 0,45 п.л.

2. Павлова Е.В. Правила применения регрессного требования по ФЗ «Об
обязательном страховании гражданской ответственности владельцев
транспортных средств»// Право: теория и практика. № 1.2004. - 0,4 п.л.

3. Павлова Е.В. Вопросы страхования профессиональной ответственности
адвокатов // Объединенный научный журнал. № 1.2004.- 0,15 п.л.

4. Павлова Е.В. Меры гражданско-правовой ответственности,
применяемые при нарушении сторонами обязательств по договору страхования
//Право: теория и практика. № 1, 2004. - 0,25 п.л.

5. Павлова Е.В. Понятие категории страхового интереса // Проблемы
экономики и права: Сборник научных статей. - Коломна, 2004. - 0,25 п.л.

Работа выполнена на кафедре коммерческого права Российского государственного торгово-экономического университета.

Научный руководитель: доктор юридических наук,

профессор Фаткудинов Зефар Максимович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор Сейнароев Бексултан Магомедович

кандидат юридических наук,

доцент Илюшина Марина Николаевна

Ведущая организация: Ульяновский государственный университет.

Институт права и государственной службы, кафедра гражданского права и процесса

/у

Защита состоится у 7 «^^ТУ^^*- 2004 года в У /_____ часов

на заседании диссертационного совета Д 227.001.05 в Российском государственном торгово-экономическом университете по адресу: г. Москва, ул. Смольная, д. 36, ауд. 209.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного торгово-экономического университета.

Автореферат разослан <</^>> lf£0kG+/J; 2004 г.

/ /

Ученый секретарь

диссертационного совета i f t-O^/——■---------- Василевская Л. Ю.

3 L ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Финансово-банковская система любой страны мира изначально связана в первую очередь с банковскими вкладами самих граждан, поскольку денежные сбережения граждан выступают в качестве ключевых в инвестиционном процессе. Вклады граждан в банки всегда считались и считаются важнейшим составным элементом в деле оздоровления экономики, особенно в период трансформации на пути к рыночным отношениям постсоциалистических стран.

В 90-х годах была сформирована в основных чертах система так называемого рыночного права. При этом деятельность законодательных органов различного уровня была сосредоточена на разработке тех нормативно-правовых документах, которые, как правило, конкретизируют и развивают более общие рыночные нормы. Тем не менее, и эти рыночные нормы очень далеки от своего окончательного формирования, о чем свидетельствует состояние правового регулирования банковских вкладов граждан Российской Федерации.

За десять лет реформ так и не удалось создать надежный механизм возврата денег вкладчикам - гражданам России, несмотря на большое число указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ. Более того, отсутствие государственных гарантий по банковским вкладам, равно как и отсутствие Закона по защите прав граждан по своим вкладам, превратили банковскую систему страны в «колосса на глиняных ногах», а само государство в таком случае не может считаться правовым.

В современной России можно отметить четыре волны беспрецедентного обесценения вкладов граждан:

РОС НАЦИОНАЛЬНА» §ИБДПОТЕКА

- первая была связана с неподготовленным и непродуманным с
научной точки зрения отпуском цен в 1991-1992 годах;

- вторая волна явилась результатом «черного вторника» - 11 октября
1994 года;

- третья произошла из-за деноминации национальной валюты -
российского рубля - 1 января 1998 года;

- четвертая, которая обесценила вклады граждан в 5 раз (!), произошла
в результате валютно-финансового кризиса 17 августа 1998 года.

Правовая защита гражданина - вкладчика по форме и по существу оказалась на таком низком уровне, что вкладчики до сих пор не могут вернуть не только процентов по вкладам, но и восстановить свои вклады в объеме, адекватном по реальной покупательной способности рубля того периода, когда были совершены такие вклады.

Правовое регулирование банковских вкладов граждан нашло отражение в Гражданском кодексе РФ (в главе 44 - Банковский вклад), который начал действовать с 1 марта 1996 г. Это означало, что нормы гражданского права, содержащиеся в других ранее принятых законах, должны соответствовать Гражданскому кодексу относительно банковских вкладов граждан.

Глава исполнительной власти своим указом № 733 от 16 мая 1996 г. обещал народу компенсировать семейные сбережения «на черный день», обесценившиеся в период 1991 - 1995 годов. Данная норма коснулась в

sjo

соответствии с Федеральными законами «О бюджете на 2000 г.» от 3112 99 г ^ь ^<<О ^Дж^⁶ ^на ²⁰⁰¹ ^г.» ^№ 150-ФЗ^2, ^«О ^бюд^жете ^на_194-ФЗ3, «О бюджете на 2003 г.» № 176-ФЗ⁴ ^а ^также постановления

1Собрание законодательства Российской Федерации, 2000 г., № 1, ст. 10

2Собрание законодательства Российской Федерации, 2000 г., № 1, ст.10

3Собрание законодательства Российской Федерации, 2001 г., № 1, ст.2
< Собрание законодательства Российской Федерации, 2001 г., № 53, ст.5030

5 Правительства РФ от 13 марта 2002 г. № 152 «О выплате в 2002 году

отдельным категориям граждан Российской Федерации предварительной компенсации по вкладам в Сберегательном банке Российской Федерации и некоторых страховых организациях» лишь ограниченного круга граждан. Между тем эти граждане из-за большого числа подзаконных актов, различных ведомственных инструкций Центрального банка РФ, всевозможных писем и других инструкций, в том числе Сберегательного банка РФ, так и не смогли получить свои сбережения. Те же граждане, которые получили компенсации по суду, размер компенсаций был в десятки и сотни раз меньше, чем сделанные ими ранее вклады по реальной покупательной способности российского рубля.

Но самый большой удар по вкладчикам был нанесен августовским кризисом 1998 г. С правовой точки зрения, особый интерес представляет то обстоятельство, что никто не понес за это ответственность, спустя даже более 4 лет после кризиса - ни Министерство финансов РФ, ни Центральный банк РФ, ни другие исполнительные органы власти, которые были сопричастны к кризису. Международная конфедерация обществ потребителей оценила потери сбережений россиян в банковских вкладах в несколько десятков миллиардов рублей.

Замораживание вкладов, ведущее к потерям гражданами России своих денежных средств, т.е. накоплений, напрямую нарушает Основой закон страны - Конституцию РФ, где в ст. 35 п. 3 записана такая норма: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения».

Таким образом, актуальность выбранной темы исследования не вызывает сомнения. Более того, если проблему рассматривать во времени и

пространстве, в 1999 г. появилось послание первого Президента РФ «Россия на рубеже эпох (О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации)», где в п. 1.3 - Основные задачи социально-экономической политики в 1999 и 2000 годах, проблема восстановления банковских вкладов граждан даже не упоминается, ее как бы не существует. В указанном документе отмечено лишь, что «степень «социального сжатия», помноженная на людское терпение, - и есть границы дозволенного в экономике, которые мы не имеем право переступить»^1.

С сожалением приходится констатировать, что главу исполнительной власти больше интересовали «границы дозволенного в экономике», чем конкретный механизм возмещения банковских вкладов рядовых граждан России.

В этой связи вышеуказанные факторы позволяют считать проблему правового регулирования банковских вкладов граждан в Российской Федерации актуальной как с теоретической, так и с практической точек зрения. Этим обуславливается необходимость диссертационного ее исследования.

Принят Федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» № 177-ФЗ от 23 декабря 2003 года²' Д^нако данный закон не затрагивает существа касающегося диссертационного исследования ибо в данном случае рассматриваются в основном иные вопросы защиты прав вкладчиков.

Степень научной разработанности темы. Обозначенные проблемы в такой плоскости в отечественной литературе в комплексе еще не исследовались. Отдельные же ее стороны рассмотрены в трудах таких ученых-юристов, как В.А. Белова, А. С. Братко, Я.А. Гейвандова, Б.А. Деготь,

1См.: Российская газета. 1999.31 марта.

2См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 2003, № 52, ч. 1, ст. 5029

7 Н.Ю. Ерпылевой, О.И. Лаврушина, Е.А. Павлодского, Е.А. Суханова, Г.А.

Тосуняна, Б.Н. Топорнина, А.Е. Шерстобитова, И.И. Шубиной, К.Б.

_ст 1 Между тем, пока нет убедительных ответов на такие

Ярошенко и др.

немаловажные вопросы, как:

место банковских вкладов граждан в гражданско-правовых отношениях и в деле развития финансово-банковской системы страны в условиях перехода России на рыночные отношения;

- что следует понимать под участниками банковских вкладов граждан и
каков их правовой статус;

насколько юридически корректна нормативно-правовая база организационных структур, участвующих в процессе банковских вкладов, соответствует ли она новым требованиям роли и месту законодательных основ банковских вкладов граждан;

- что следует понимать под правовыми аспектами надежности банков в
процессе правового регулирования банковских вкладов граждан;

- в чем состоит повышение роли лицензирования банковской
деятельности по мере развития рыночных отношений;

- каковы правовые аспекты осуществления самих банковских операций
в процессе совершенствования банковской деятельности;

что следует понимать и какова содержательная часть совершенствования механизма защиты прав вкладчиков-граждан России.

Можно сделать вывод, что настоящий уровень разработки проблемы правового регулирования банковских вкладов граждан нуждается в существенном повышении.

1 См.: Правовое регулирование банковской деятельности. /Под редакцией проф. Суханова ЕА

- М.: Юринформ, 1997; Тосунян Г.А. Банковское дело и банковское законодательство в России: опыт, проблемы, перспективы. - М., 1995.

Теоретическая, научная и практическая значимость, а также недостаточная изученность обозначенной выше проблемы, предопределили выбор темы настоящего исследования, его предмет, цель, задачи и структуру.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью диссертации является исследование теории и практики правового регулирования банковских вкладов граждан за годы реформ в Российской Федерации, а также разработка рекомендаций по рассматриваемому кругу вопросов на ближайшую перспективу.

Эта цель предполагает решение таких задач:

- исследование сущности и понятия банковских вкладов граждан в
гражданско-правовых отношениях и в деле развития финансово-банковской
системы;

- проведение конструктивного анализа правового статуса участников
банковских вкладов граждан в условиях рыночных преобразований;

- обоснование необходимости дальнейшего развития нормативно-
правовой- базы организационных структур, отвечающих за банковские
вклады граждан;

- выявление особенностей развития правовой базы надежности банков;

- разработка практических рекомендаций относительно повышения
роли лицензирования банковской деятельности в системе правового
регулирования банковских вкладов граждан;

- обоснование правовых аспектов осуществления самих банковских
операций в формируемом процессе;

- разработка предложений, касающихся совершенствования механизма
защиты прав вкладчиков.

Предмет диссертационного______ исследования. Предметом

исследования являются непосредственно те основные положения российского законодательства, которые прямо либо косвенно касаются

9 правового регулирования банковских вкладов граждан в Российской

Федерации, статистические данные Центрального банка РФ, Сберегательного банка РФ, материалы практики Ассоциации Российских Банков, а также коммерческих банков, входящих в банковскую систему России.

Объект исследования. Объектом диссертационного исследования¹ явились различные способы и формы участия различных организационных структур, а также самих граждан, в процессе регулирования банковских вкладов, пореформенная система юридической ответственности участников правового регулирования банковских вкладов граждан, правовые аспекты регулирования банковских операций и механизма защиты прав вкладчиков.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Теоретической основой исследования послужили знания, воплощенные в понятийном аппарате и познавательном процессе юридической науки в целом, а также суждения, применительно к теме диссертации, содержащиеся в трудах отечественных ученых - юристов по проблеме правового регулирования банковских вкладов граждан.

При написании диссертации учитывались применительно к теме исследования суждения, содержащиеся в работах экономистов, прежде всего - Белова В.П., Лаврушина О.И., Мельниковой Е., Сенчагова В.К.

В ходе диссертационного исследования критически проанализированы более 100 источников, в которых затрагиваются проблемы правового регулирования банковских вкладов граждан.

При этом использовались различные методы познания, такие как: системный подход, логическое осмысление, анализа и синтеза, сравнения, метод экспертных оценок.

10 Информационной базой работы послужили прежде всего

отечественное законодательство, статистические данные и материалы обобщенной практики.

Научная новизна работы. Научная новизна исследования_заключается в комплексной, учитывающей опыт пореформенного развития Российской Федерации, разработке проблем правового положения субъектов, участвующих в процессе банковских вкладов, обозначены их содержательные компоненты и дана их характеристика с точки зрения правового регулирования банковских вкладов граждан. Элемент научной новизньь присутствует во многих выводах, в том, числе выносимых на защиту:

1.     В    Российской   Федерации   отсутствует   концепция   правового
регулирования      банковских      вкладов      граждан.      Проводимый      курс
законодательными и исполнительными органами власти различных уровней
характеризовался   в   основном   фискальной   политикой.   В   связи с этим
обосновывается, что отсутствие государственных гарантий по банковским
вкладам граждан, равно как и отсутствие соответствующих законов по
защите прав граждан по своим вкладам, превратили банковскую систему
страны в ненадежную, шаткую огранизационно-правовую конструкцию.

2.   Необходимо систематизировать отдельные разрозненные правовые
акты по банковским вкладам граждан, поскольку существующее состояние
актов    затрудняет   выявление    фундаментальных    направлений   развития
законодательства в этой области.   По этим причинам место банковских
вкладов   граждан   в   гражданско-правовых   отношениях   в деле   развития
финансово-банковской страны оказалось ничтожно мало с точки зрения их
значимости.    Главнейшая    функция    сбережений    граждан    -    функция
самоинвестирования,    была   изначально   обречена   на   неудачу,   т.е.    на
отрицательный результат,   а сама роль   банковских вкладов в развитии

финансово-банковской системы была сужена до самых минимальных размеров.

3.     Правовой   статус   участников   банковских   вкладов   граждан   не
позволяет дальнейшему цивилизованному развитию института банковских
вкладов    граждан.    Выявлено    отсутствие    четких    норм,    регулирующие
отношения между сторонами, возникающие из договорных обязательств. Нет
конкретного механизма возврата банковских вкладов. Хотя и принят закон о
страховании   банковских   вкладов,   однако   от дефолта он   не   защищает.
Случись снова 1998 год, закон просто не сработает.

4. Обоснованно предложение о необходимости разработать правовые
нормы об ответственности сторон по банковским вкладам граждан.

5.         Целесообразно       законодательно       определить       положение
общественных объединений с участием самих вкладчиков-граждан, ибо в
этой   сфере правового   регулирования   существует   пробел.   Не   создано
законодательных   основ   института   коллективных   исков для   одинаковой
защиты всех пострадавших вкладчиков.   В таких условиях не исключено
появление в финансово-банковской системе новых финансовых пирамид, что
дискредитирует    институт   денежных    сбережений    граждан    в    качестве
ключевого   в   инвестиционном   процессе   и   в   деле   оздоровления   всей
экономики страны.

6.   Обосновывается, что развитие правовой базы надежности банков в
процессе правового регулирования банковских вкладов граждан выступает в
качестве нового направления в процессе совершенствования банковской
деятельности     со     своей     методологией,      принципами     исследования,
понятийным аппаратом. Использование современной методологии оценки
надежности банков: с правовой точки зрения для вкладчиков любого банка
важно    определить    следующие    составляющие    ключевые    элементы    -
источники   информации   о   коммерческом   банке   и их   характеристики,

12 факторы, влияющие на надежность банка, рейтинг банка, позволяет

сформировать базовую точку отсчета для включения банка в систему вкладов граждан. Законодатель должен определить не только статус структур, занимающихся сферой определения надежности банков, но и меру их ответственности, которые должны функционировать в общем правовом поле со всеми участниками правового регулирования банковских вкладов граждан.

7.           Необходимо усилить контроль за лицензированием банковской
деятельности, выступающего в качестве важного инструмента повышения
надежности вкладов граждан, по следующим причинам: лицензирование
банковской    деятельности    по    его    содержательной    проблематике    не
затрагивает   нисходящие   потоки   финансово-кредитных   средств   банков;
основания и порядок отказа в государственной регистрации кредитной
организации и выдаче лицензии на осуществление банковских операций
касаются    больше    процедурных   вопросов,    поскольку   правовая    среда
факторов, определяющих условия деятельности банков, намного шире и
глубже, чем существующая законодательная база и механизм ее реализации.
Необходимо   также   процесс   лицензирования   банковской   деятельности
законодательно   связать   с   проблемой риска ликвидности любого   банка
(ключевыми здесь выступают количественные и ценовые риски); проведение
лицензирования передать на места, т.е. территориальным учреждениям Банка
России, что укрепит банковскую инфраструктуру и позволит вовремя и на
качественном уровне решать проблемы защиты прав вкладчиков.

8. Целесообразно законодательно определить пределы различных
значений норматива минимального размера собственных средств (капитала)
банка и уставного капитала для вновь создаваемой кредитной организации,
которые выступают в качестве базовых в правовом регулировании
банковских операций. Центральный банк РФ сузил нормы федерального

13 законодательства, которые устанавливали минимальное значение

собственных средств (капитала) вообще, а не как условия для получения лицензии. Законодателю надлежит, поэтому установить величины минимальных размеров капитала для банков, либо такой порядок их определения, который исключал бы его произвольное толкование. Правовое регулирование банковской деятельности должно быть адекватно практике осуществления банковских операций, что создаст и обеспечит баланс как самой кредитной организации, так и банковских вкладов. С учетом международного опыта, каждый коммерческий банк России призван разработать правила по противодействию легализации доходов, полученных незаконным путем, что будет способствовать формированию более надежного инструментария, позволяющего лучше защитить права вкладчика. 9. С целью совершенствования механизма защиты прав вкладчиков в будущем следует законодательно закрепить порядок возврата денежных средств. Исходя из отрицательного опыта создания в России в середине 90-х годов Федерального фонда страхования активов банковских учреждений РФ, образуемых за счет привлечения вкладов (депозитов) граждан, можно пойти по пути формирования Федеральной корпорации гарантирования вкладов в банках за счет взносов Правительства РФ и Банка России, а также обязательных взносов банков, состоящих на учете в данной корпорации, полученных от размещения средств в корпорации, и других законных поступлений, являющихся ее собственностью. Поскольку, согласно действующему законодательству, государство выступает в качестве гаранта сохранности денежных средств и ценностей, вверенных Сберегательному банку РФ, то оно обязано возместить не только прямые убытки, т.е. должна быть восстановлена покупательная способность вкладов, но и упущенную выгоду. В этом смысле принятие Федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» является

14 необходимым условием запуска механизма восстановления сбережений

граждан, без чего невозможно формирование российского правового государства. Отсутствие такого Закона ставило под сомнение сам институт правового регулирования банковских вкладов граждан в России.

Практическая значимость диссертационного исследования. Вышеобозначенная новизна работы определяет ее практическую значимость. Она обусловлена возможностью применения полученных результатов v и выводов в процессе совершенствования законодательства и использования их в хозяйственной практике.

Кроме того, материалы диссертации могут быть использованы в учебном процессе в ходе подготовки общих и специальных курсов не только в юридических, но также в экономических и управленческих учебных заведениях, при разработке пособий и методических изданий по данной проблематике.

Апробация и реализация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования отражены в публикациях, в том числе общероссийской значимости, например, в журналах «Финансовый бизнес» и «Российская юстиция», а также в докладах автора на научно-практических конференциях в городах Москве и Казани в 2001- 2003 г.г. Они использовались автором в его практической деятельности.

Структура и содержание диссертации обусловлены целью и задачами настоящего исследования. Работа включает: введение, три главы, объединяющие шесть параграфов, заключение и библиографию.

15 II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО

ИССЛЕДОВАНИЯ.

Во Введении обосновывается актуальность избранной темы и перспективность исследования, освещается степень изученности проблемы, определяются цель и задачи диссертационного исследования, его методологические, теоретические и информационные основы, обосновывается структура работы, формируются основные положения, выносимые на защиту, характеризуются научная новизна и практическая значимость работы.

Первая глава - «Законодательство о банковских вкладах граждан» - посвящена раскрытию сущности и месту банковских вкладов граждан в гражданско-правовых отношениях и в деле развития финансово-банковской системы, правовому статусу участников банковских вкладов граждан.

Показывается, что по форме и по существу первые пять лет реформ в России банковские вклады граждан осуществлялись при отсутствии базового нормативно-правового акта, каковым является Гражданский кодекс РФ. Что касается сохранности и возврата вкладов граждан в банках, созданных государством, и банках, в уставном капитале которых государству принадлежит более 50 % голосующих акций (долей), то они должны были гарантироваться государством, чего на самом деле не произошло.

В результате конструктивного анализа нормативно-правовых актов, касающихся проблематики правового регулирования банковских вкладов граждан, делается вывод, что изначально в России была сужена роль банковских вкладов граждан в развитии финансово-банковской системы страны. Одной из главных причин, по мнению диссертанта, следует считать отсутствие соответствующей правовой среды для нормального

функционирования института банковского вклада граждан. С самого начала проведения реформ не был создан на законодательном уровне компенсационный механизм по всему периметру внутреннего долга государства своим гражданам в результате отпуска цен. Тем самым была подорвана базовая составляющая финансового хозяйства страны.

Исследование показало, что гражданами России были использованы следующие сберегательные стратегии в зависимости от конкретно сложившейся ситуации и законодательно обеспечивающих подсистем:

- рублевые вклады в Сберегательный банк РФ в качестве
традиционного размещения денег населения. Граждане до сих пор
рассматривают существовавшие сберегательные кассы как действующие под
эгидой государства, хотя контрольный пакет акций государства в Сбербанке
РФ составляет в настоящее время всего 51 %;

- хранение денег в рублевой наличности или в силу малого их объема,
или по причине полного недоверия граждан ко всем формам хранения своих
вкладов;

- хранение денег в наличной валюте, которое раньше и в настоящее
время защищало граждан от инфляции;

- рублевые и валютные вклады в коммерческих банках;

- вложения средств в ценные бумаги. Большинство граждан, наивно
полагая, что они в перспективе станут собственниками в результате
приватизации, стали вкладывать свои сбережения в различного рода акции,
которые в конечном счете оказались «мыльными пузырями» из-за
различного рода финансовых пирамид.

Это означает, что гражданско-правовые отношения, связанные с договором банковского вклада, стали набирать силу.

С другой сюроны, доказывается, что отсутствие обеспечивающих подсистем в отношении возврата вкладов на законодательном уровне,

17 позволили криминальным структурам банковского сектора страны наподобие

пылесоса «качать» деньги у россиян. Итог оказался плачевным: десятки миллионов граждан России остались ни с чем, а многие из них потеряли свои последние сбережения. Поэтому на волне «правового беспредела» стали создаваться структуры и общества самих граждан по защите вкладов: в общенациональном масштабе создана «Ассоциация вкладчиков, акционеров и заимодателей» (АВАЗ), формируется движение обманутых вкладчиков, на московском уровне создается Общество защиты интересов вкладчиков и держателей ценных бумаг.

Па основе анализа Конституции РФ, Гражданского кодекса РФ, Федеральных законов «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ¹ ^и ^«О ^банках ^и ^{банковской}

деятельности» от 3 февраля 1996 г. № 17-ФЗ (с изменениями от 21.03.2002 № 31-ФЗ ~>²' ^а ^также Закона «О защите прав потребителей» от 9 января 1996 г.

№ 2-ФЗ (с изменениями от 30.12.2001 г. № 190-ФЗ)^3, проанализированы сильные и слабые стороны участников правового регулирования банковских вкладов граждан. Сделан обобщенный вывод, что с точки зрения конечного результата для отдельно взятого вкладчика-гражданина России, правовая защита их сбережений находится по форме и по существу в начальной стадии своего развития по двум главным причинам: во-первых, она еще пребывает в стадии адаптации- переходной экономики к рыночным отношениям; во-вторых, само правовое регулирование банковских вкладов граждан еще не гарантирует возмещения этих вкладов по их первоначальной, реальной стоимости.

1Собрание законодательства Российской Федерации, 2002 г. № 28, ст. 2790

2Собрание законодательства Российской Федерации, 2002г. № 28, ст. 2790

3Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей». - 3-е изд.-М.: «Ось-89», 2003.-

48 с.

18 Во второй главе - «Правовые вопросы совершенствования

банковской деятельности как основы повышения надежности вкладов

граждан» - рассматриваются прежде всего особенности развития нормативно-правовой базы оценки надежности банков, а также вопросы, связанные с проблемами лицензирования банковской деятельности в пореформенный период Российской Федерации.

Отмечается, что среди участников процесса правового регулирования банковских вкладов граждан особое место занимает сеть, и весьма разветвленная по регионам страны, коммерческих банков. Как показал опыт последних лет, банки РФ лишаются лицензий на совершение банковских операций в связи с неисполнением ими требований федеральных законов, регулирующих банковскую деятельность, а также нормативных актов Центрального банка РФ, неудовлетворительным состоянием их финансового положения, неисполнением своих обязательств перед вкладчиками и кредиторами, даже несмотря на неоднократное применение к ним мер в порядке надзора со стороны Банка России.

Согласно данным Центрального банка РФ, в настоящее время примерно 360 коммерческих банков, в которых находится 10 % всех вкладов граждан России, имеют так называемое отрицательное значение капитала. Иначе говоря, они истратили не только свои средства, но «залезли в карман» своих клиентов. Примерно еще 400 коммерческих банков на рубеже 2001 -2002 годов имеют серьезные трудности, что, естественно, для вкладчиков банков первостепенной проблемой становится определение надежности банков, куда они решили поместить свои денежные средства.

С правовой точки зрения для вкладчиков любого банка важно определить прежде всего ключевые элементы такой надежности. В диссертации рассматриваются и анализируются подробно три фактора:

- источники информации о коммерческих банках и их характеристики;

- факторы, влияющие на надежность банков;

- рейтинг коммерческих банков;

Базовой, т.е. изначальной информацией о любом банке, для вкладчиков выступают:

информация, полученная в самом банке;

информация, опубликованная в прессе, т.е. в пресс - бюллетенях, в различных специализированных изданиях и т.д.;

информация, полученная со стороны, у так называемых третьих лиц.

С нормативно-правовой точки зрения вкладчик должен поинтересоваться документами, которые ему необходимо знать, чтобы чувствовать себя достаточно уверенным: список акционеров (пайщиков) коммерческого банка; учредительный договор; устав коммерческого банка, включая положение о его филиалах; лицензия; годовой отчет, аудиторское заключение; перечень предоставляемых услуг; условия договоров; картотека с образцами подписей.

Анализ историй с миллионами обманутых вкладчиков в России свидетельствует о том, что вкладчики Российской Федерации, как правило, верят рекламе, которая потом становится недобросовестной, либо заведомо недобросовестной. Так было с банками «Чара», «Нефтьалмазинвест», «Инкомбанк», «Токобанк», Столичный, с АО «МММ», с «Русским Домом Селенга», «Властелиной» и еще десятками других, в том числе, как видно из перечня, так называемых фондообразующих банках.

В этой связи, вкладчик, прежде всего, должен обратить внимание на отсутствие задержек у банка, которому он намеревается поручить свой вклад, в предоставлении ему необходимой, указанной выше информации, открытость сотрудников банка в общении с клиентами, их доброжелательность и т.д., то есть все то, что в нормативно-управленческом менеджменте принято называть психофотографией обслуживающего

персонала. Следует быть наиболее внимательным к предлагаемым коммерческим банком высоких процентов по вкладам.

В частности, в первую очередь следует выяснить: насколько обосновано обещание банка выдать чуть ли не несколько сот процентов годовых. Поэтому вкладчик должен знать: вложения в какие высокодоходные сектора экономики или рынка способны принести обещанные дивиденды? В высокоразвитых странах мира процент по вкладам физических лиц колеблется в среднем от 2,5 % до максимального чуть более 5%.

Опыт последних лет свидетельствует о том, что российские коммерческие банки весьма неохотно идут на предоставление упомянутой выше информации, ссылаясь на коммерческую тайну. Здесь напрямую просматривается нарушение правового аспекта надежности банков, поскольку коммерческая тайна банка является только двенадцатой составляющей его устава.

В диссертации подробно рассматривается вопрос, связанный с правовым аспектом устава любого банка, и делается вывод, что вкладчику следует особо обратить внимание на специальный раздел устава любого банка под названием: «Обеспечение интересов клиентов». Здесь должны быть отражены следующие требования:

- поддержание банком готовности своевременно и полностью
выполнять обязательства путем регулирования структуры своего баланса в
соответствии с установленными Центральным банком РФ нормативами;

- депонирование в Банке России части привлеченных денежных
средств в фонде регулирования кредитных ресурсов банковской системы в
соответствии с нормативами.

В работе далее анализируются банковские операции, которые в обязательном порядке должны совершаться в каждом коммерческом банке.

Правовые аспекты надежности банков свидетельствуют, что чрезвычайно

важно изучить список пайщиков (учредителей) банка, поскольку по составу пайщиков можно давать качественную оценку надежности того или иного банка. Фирмы и лица, входящие в состав пайщиков банка, не только определяют приоритеты, направления и сам порядок функционирования банка, но и несут ответственность и принимают решения при возникновении кризисной ситуации в данном банке. Поэтому, если в списке учредителей имеются сомнительные либо скандально известные фирмы (организации), чье финансовое состояние неустойчиво, то данное обстоятельство дискредитирует этот банк.

По оценке независимых экспертов, до 30 % банкротств банков происходит по причине того, что эти банки формируются с целью получения учредителями банка привлеченных средств крупных кредитов под льготные проценты. Вследствие этого доходность вложений такого банка может быть очень низкой, поскольку, привлекая высоким процентом средств клиентов, льготные кредиты в первую очередь как раз выдаются учредителям банка Опыт «карманных банков» показывает, что в результате банк не в состоянии выплачивать вкладчику обещанные ему проценты, а также все вложенные им деньги в случае невозвратов ссуд.

Далее в работе анализируется маленький «секрет» любого банка -вернее его благонадежности, - это его баланс, а также система внешних и внутренних факторов, определяющая надежность банка на микро- и макроуровнях. Российские коммерческие банки сильно проигрывают западным банкам по ассортименту предлагаемых услуг. Если набор услуг российских коммерческих банков ограничивается, как правило, 20 видами, то в странах с развитой рыночной экономикой он включает несколько сотен позиций. Поэтому к рейтингам банков вкладчик должен относиться очень

22 осторожно, имея в виду в первую очередь возможность вернуть свои

сбережения по первому своему требованию.

Что касается лицензирования банковской деятельности, то оно регулируется ст. 15 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» на основании лицензии, выдаваемой Банком России, которое учитывается в реестре выданных лицензий на осуществление банковских операций. Причем реестр выданных кредитным организациям лицензий подлежит публикации Банком России в его официальном издании -«Вестнике Банка России» не реже одного раза в год.

В работе подробно анализируется процедура и условия выдачи лицензий Центральным банком РФ и делается вывод, что лицензирование банковской деятельности по его содержательной проблематике не затрагивает базовых составляющих банковских операций: ни входящие потоки (платежи клиентов по активным, а также по пассивным операциям), ни нисходящие потоки (платежи банка по пассивным, а также по активным операциям).

Более того, отсутствие соответствующего механизма, позволяющего адекватно новым условиям менять законодательную базу, негативно сказывается на проблеме риска ликвидности любого банка и тем более никак не связаны с учетом их при лицензировании банковской деятельности. Автором предлагается в связи с этим разграничивать риски ликвидности на количественные и ценовые риски. Подробно раскрывается их содержательная часть.

Согласно ст. 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» - основания для отзыва лицензии на осуществление банковских операций, указаны лишь 9 случаев по отзыву лицензий на проведение банковских операций. Между тем, на протяжении всех лет реформ не было ясности, кто конкретно может и должен проводить

23 банковский аудит. Есть лишь общее определение, согласно статье 41

рассматриваемого закона, где отмечено, что надзор за деятельностью кредитной организации осуществляется Банком России в соответствии с федеральными законами. Само же Указание Банка России «Об особенностях лицензирования деятельности аудиторских организаций, занимающихся банковским аудитом» появилось лишь 4 октября 2000 г. № 846 — У. Следовательно аудиторская проверка не была подкреплена соответствующими нормативно-правовыми подсистемами и работала, так сказать, в автономном режиме.

Поскольку в соответствии с порядком рассмотрения ходатайств об отзыве банковских лицензий территориальные учреждения Банка России обращаются в его центральный аппарат, то это ходатайство должно пройти примерно 24 ступени и 20 различных согласований. За такой срок недобросовестные банкиры и криминальные структуры изымают все деньги и оставляют вкладчиков ни с чем. Предлагается, чтобы передать лицензирование банковских операций и отзыв лицензии в руки территориальным учреждениям Банка России.

В третьей главе - «Проблемы защиты прав вкладчиков» -обосновывается правовое регулирование банковских операций, а также совершенствование механизма защиты прав вкладчиков.

В соответствие с п. I статьи 38 Федерального закона от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», а также ст. 62, можно сделать вывод, что правовое регулирование банковских операций начинается с различных значений норматива минимального размера собственных средств (капитала) и минимального размера уставного капитала для вновь создаваемой кредитной организации.

Эта норма выражает требование о создании в процессе дальнейшей деятельности необходимых фондов либо получения прибыли от банковской

деятельности с целью покрытия разницы между значениями данных

нормативов. Между тем, в Инструкции от 1 октября 1997 г. № 1 Центрального Банка РФ «О порядке регулирования деятельности банков», с изменениями от 31 декабря 1997 г., 29 января, 18 августа и 30 сентября 1998 г., а также 1 февраля 1999 г. в редакции от 27 мая 1999 г. с изменениями от 2 ноября 1999 г., дано довольно вольное толкование этой нормы. Оно не совпадает с понятием «собственные средства», которое дано в ст. 62 Федерального закона, поскольку предусматривает ряд дополнительных корректировок при определении данного показателя деятельности банка. Проведенный анализ показал, что эти корректировки носят характер существенного изменения понятия собственных средств (капитала) и никак не вытекают из данного в Федеральном законе определения.

Согласно п. 3 ст. 102 Гражданского Кодекса РФ, акционерное общество не вправе объявлять, и выплачивать дивиденды: до полной оплаты всего уставного капитала; если стоимость чистых активов акционерного общества меньше его уставного капитала и резервного фонда либо станет меньше их размера в результате выплаты дивидендов. По мнению диссертанта, требуется внести соответствующие изменения и дополнения в Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», устанавливающие величины минимальных размеров для банков либо такой порядок их определения, который исключал бы его произвольное толкование.

Что касается минимального размера резервного фонда, который определяется уставом кредитной организации, то согласно п. 1.2 «Положения Банка России за № 112 - П от 24 апреля 2000 г. «О порядке формирования и использования резервного фонда кредитной организации» резервный фонд не может составлять менее 15 % величины уставного капитала. С точки зрения понятийного аппарата, новым здесь следует считать то, что уставной

25 капитал, применяемый при формировании резервного фонда, стал теперь

называться зарегистрированным уставным капиталом.

В связи с банкротством нескольких сотен коммерческих банков в результате августовского кризиса 1998 г. и потерей своих сбережений значительного числа вкладчиков - граждан РФ в общей проблематике правового регулирования банковских операций заметное место занял Федеральный закон «О реструктуризации кредитных организаций»^1,статьях 10 - 13 впервые пошла речь о формировании государственной корпорации «Агентство по реструктуризации кредитных организаций» («АРКО»). Подробно рассматривается порядок изменения величины уставного капитала кредитной организации в связи с принятием решения о переходе кредитной организации под управление «АРКО».

Делается вывод, что слабостью нормативно-правовых актов- по рассматриваемому кругу вопросов является отсутствие четко сформулированного законодательства о тех банковских операциях, которые привели к проникновению доходов, полученных незаконным путем, в банки и иные кредитные организации. В работе дается анализ банковских операций, которые требуют в ближайшее время правового урегулирования, имеющих важное значение для юридических и, физических лиц. Законодатель должен разработать нормативные акты по противодействию легализации доходов, полученных незаконным путем.

В целом совершенствование механизма защиты прав вкладчиков происходит в сложнейших условиях внешней среды: при слабой капитальной базе банковской системы, при отсутствии долгосрочных ресурсов в стране, при дисбалансе в долгосрочной ликвидности банковского сегмента. Мировой опыт свидетельствует, что проблема повышения доверия к банковской системе вообще имеет ряд традиционных решений, включая главное из них -1 Собрание законодательства Российской Федерации, 1999 г., № 28 ст. 2830

формирование системы гарантирования вкладов. Эти системы могут

различаться в зависимости от добровольного либо обязательного участия в ней самих банков, формирования системы управления центрального банка страны, либо формирования для этих целей новых специализированных структур.

Указ Президента РФ «О защите сбережений граждан Российской Федерации» от 28 марта 1993 года за № 409, равно как и все последующие за ним нормативно-правовые акты, включая Указание Банка России от 22 сентября 1998 г. № 356 - У «О реализации некоторых мер, предусмотренных решением Совета директоров Банка России от 01.09.98 г. «О мерах по защите вкладов населения в банках», связанной с резкой девальвацией российского рубля после августовского кризиса 1998 г., никак не были, подкреплены обеспечивающими подсистемами.

Принятие Федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» № 177 - ФЗ от 23.12.2003 г. должно стать приоритетным в ближайшее время, поскольку вопрос этот рано или поздно, по мнению диссертанта, может перерасти в неразрешимый политический кризис: речь идет о формировании правового российского государства, которое должно возместить вкладчикам не только прямые убытки, но и восстановить покупательную способность вкладов и упущенную выгоду.

Таким образом, главная задача законодателя на рубеже XXI века заключается в создании и запуске механизма восстановления сбережений вкладчиков-граждан России в качестве необходимого условия правового регулирования банковских вкладов, без чего невозможно дальнейшее развитие цивилизованных рыночных отношений.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются выводы и предложения диссертанта.

27 По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Новицкая В.Н. О правовом регулировании банковских вкладов
граждан». Журнал «Финансовый бизнес». - М., 2001. - № 2.- 0,5 п.л.

2. Новицкая В.Н. Правовые вопросы совершенствования банковской
деятельности как основы повышения надежности вкладов граждан.
Монография. «Право и экономика: Федеральный и региональный аспекты». -
Казань, Издательство Института экономики, управления и права, 2001.- 0,7
п.л.

3. Новицкая В.Н. Как усилить защиту прав вкладчиков? М.: журнал
«Российская юстиция».- 2001, № 12.- 0,4 п.л. (в соавторстве с Фаткудиновым
З.М.).

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Димитрова Елена Анатольевна

Уголовная ответственность за организацию

религиозного объединения, посягающего на

личность и права граждан

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Красноярск - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

Официальные оппоненты- доктор юридических, наук, профессор

Старков Олег Викторович;

кандидат юридических наук, доцент Мицкевич Александр Федорович:

Ведущая организация. - Челябинский государственный

университет

Защита состоится «о?Х>> марта 2004 г. в 1&_г „часов на заседании регионального диссертационного совета ДМ 203.016.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора юридических наук при Сибирском юридическом институте МВД России (660131, г. Красноярск, ул. Рокоссовского, 20).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Сибирского юридического института МВД России.

Автореферат разослан « $ » февраля 2004 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Характер религиозных отношений в России в последние годы кардинальным образом изменился. После многих десятилетий атеизма возродился интерес к проблемам духовной жизни. Следствием этого стал значительный рост количества религиозных объединений.¹

На первый взгляд такое положение вешей свидетельствует лишь о реальном осуществлении права на свободу совести и вероисповедания. Однако сегодня религиозные объединения - это не только исповедание веры, но и активная миссионерская, социальная и, возможно, предпринимательская деятельность. При этом часто вероучение скрывает истинную сущность деятельности объединения, которая не всегда носит характер правомерной.

Нередко под прикрытием религии, вероисповедания лидеры и члены религиозных объединений совершают различного рода правонарушения, в том числе и преступления. Не единичны случаи, когда само создание религиозного объединения преследует цель прикрытия неправомерной деятельности. Несмотря на наличие в УК РФ нормы, предусматривающей ответственность за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, статистика МВД России показывает, что количество возбужденных и расследованных уголовных дел по данной статье ничтожно мало (за период с января 1997 г. по декабрь 2002 г. на территории России были возбуждены 20 уголовных дел, из них в суд отправлены всего 9, по части из которых вынесены оправдательные приговоры).

Одной из причин такого положения является низкая эффективность уголовно-правового воздействия на рассматриваемый вид преступной деятельности, обусловленная помимо прочего и несовершенством законодательной конструкции ст.- 239 УК РФ, а также иных норм, оказывающих влияние на квалификацию организации религиозного объединения, посягающего наличность и права граждан. Кроме того, по рассматриваемой проблеме практически отсутствуют современные научные исследования монографического уровня, что, несомненно, оказывает существенное влияние на правоприменение.

Эго определило необходимость дальнейшего научного исследования уголовно-правового аспекта организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, рассмотрения существовавшего ранее и существующего ныне законодательного регулирования указанной проблемы и выработки рекомендаций по совершенствованию уголовной политики по борьбе с преступностью в данной сфере.

К проблемам уголовной ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, обращались немногие исследователи. Проблемы квалификации и расследования рассматриваемого деяния освещали в своих работах В. Бурковская. Р.Р.Галиакбаров.

П.С.Дагель, М.Михайлов, Н.Я.Мишин, Ю.Минько. Т.Н. Нчркаева. В.В. Пи-лявец, О.В. Старков, М.С. Фокин и др. В их работах анализируются элемежы и признаки рассматриваемого состава преступления. вопросы квалификации деяний, совершаемых в процессе деятельности прошвоправных религиозных объединений. Однако ряд исследований был проведен еше в 60-е годы XX столетия, в период принятия и действия УК РСФСР, когда активность в религиозной сфере была низкой. Существующая сегодня норма значительно отличается от той, которая была ранее, тем более чго и в период действия УК РСФСР ее содержание неоднократно изменялось, видоизменилась и ситуация в сфере реализации свободы совести. Кроме того, указанными авторами не рассматривался вопрос о социальной обчеловленности чголовной ответственность за организацию религиозного объединения, посягающею па личность и права граждан.

Указанные обстоятельства определили выбор темы диссертационного исследования, позволили наметить его цели и задачи, а также обусловили научную новизну и позволяют говорить о том. что исследование проблем уголовной ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего наличность и права граждан, представляет наччный интерес и имеет практическое значение для деятельности правоохранительных органов.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования выступает совокупность общественных отношений, складывающихся в процессе реализации уголовной ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан.

Предметом исследования являются уголовно-правовая норма, регулирующая данные отношения, практика ее применения, ее социальная обчелов-ленность, а также система наччных взглядов, тенденции развития и вопросы квалификации некоторых преступлений, совершаемых в процессе деятельности религиозных объединений, посягающих на личность и права граждан.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования заключается в анализе состава деяния. предусмотренного ст. 239 УК РФ. в определении оснований и пределов ответственности за организацию, руководство и участие в деятельности религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, и за совершение некоторых преступлений в процессе его функционирования, а также во внесении предложении по совершенствованию уголовной нормы об организации противоправною религиозного объединения и практике ее применения.

Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

исследовать тенденции и закономерности развития ответственности за совершение преступлений, обусловленных отношением виновною или потерпевшего к религиозному объединению:

проанализировать нормы УК РФ в части законодательного определения оснований и пределов уголовной ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан:

- исследовать имеюшиеся научные точки зрения на содержание элeментов и признаков рассматриваемого состава преступления:

- изучить и обобщить практику применения-уголовного законода
тельства и общественное мнение о преступлениях, совершаемых в сфере дея
тельности религиозных объединений;

сформулировать рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства об ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан;

- предложить варианты квалификации некоторых преступлений, со
вершаемых в процессе деятельности рассматриваемых религиозных объеди
нений.

Методологической основой диссертационного исследования являются положения теории научного познания общественных процессов и правовых явлений.

В исследовании использовались частнонаучные и специальные методы: статистического анализа, анализа документов, опроса, сравнительного правоведения.

Теоретической основой при проведении исследования явились труды ученых занимающихся уголовно-правовыми и криминологическими вопросами opганизации религиозных объединений, посягающих на личность и права граждан. Кроме этого использовались научные работы по различным opaслям знания -обшей теории права, конституционном) и административном} праву, философии, религиоведению, социологии и психологии.

Нормативная основа исследования. Положения и выводы диссертации основываются на анализе отечественного уголовного законодательства различных исторических периодов, действующего законодательства Российской Федерации, руководящих постановлений Пленумов Верховных САДОВ РСФСР и Российской Федерации, а также иных законодательных актов, регулирующих деятельность религиозных объединений.

Научная обоснованность и достоверность результатов исследования определяются эмпирической базой, включающей:

статистические данные о количестве зарегистрированных преступлений, возбужденны по ст. 239 УК РФ, за 1997-2002 гг. на территории России:

данные о количестве религиозных организаций, зарегистрированных на тeppитории России по состоянию на январь 2001 г.:

данные о количестве зарегистрированных религиозных ор!анизаций на территории Красноярского края с января 1991 г. по октябрь 2003 г.

данные, полученные в резулыате изучения 6 архивных и 3 находящихся в производстве уголовных дел. возбужденных по признакам престу-лений совершаемых в сфере деятельности религиозных объединений, в Красноярском и Алтайском краях. Новосибирской и Архангельской областях, за период с 1995 г. по 2003 г.:

результаты анкетирования 209 жителей Красноярского края, проведенного в целях оценки отношения граждан к отдельным вопросам, рассматриваемым в диссертационном исследовании.

Научная новизна исследования состоит в том. что автор на монографическом уровне, основываясь на анализе уголовного законодательства.

практики его применения, существующих научных взглядов и сооственном видении проблемы, произвел подробный уголовно-правовой анализ организации религиозного объединения, посягающего наличность и права граждан. Это дало возможность диссертанту обосновать необходимость существования в УК РФ нормы, предусматривающей ответственность за данный вид преступной деятельности, определить основания и пределы ответственности ее участников, предложить варианты решения спорных вопросов квалификации преступлений, совершаемых в процессе деятельности религиозных объединений. Научная новизна исследования определяется и пол)ченными результатами, сформулированными в виде положений, выносимых на защиту. Основные положения, выносимые на защиту:

1. Криминализация организации религиозного объединения, посягаю
щего наличность и права граждан, обусловлена наличием признаков прису
щих данному деянию, которые являются необходимыми для его введения в
круг общественно опасных и противоправных (распространенность и повто
ряемость деяния; способность причинять вред охраняемым общественным
отношениям; динамика и осознание обществом необходимости криминали
зации).

2. Религиозные объединения, посягающие на личность и права «раж-
дан, следует признать одной из форм организованной преступной группы,
предусмотренной в Особенной части УК РФ, вследствие чего их организа
цию необходимо отнести к категории тяжких преступлений.

3. Формулировку признака религиозного объединения, посягающего на
личность и права граждан. - «...деятельность которого сопряжена с насилием
над гражданами...» - необходимо изменить на «... с целью совершить наси
лие над гражданами...».

4. При решении вопроса о характере насилия, охватываемого диспози
цией ст. 239 УК РФ или подлежащего квалификации по совокупности как
преступление против личности, следует исходить из целей его применения.
При квалификации применения насилия для создания объединения целесо
образно использовать прием сравнения санкций. В случае когда насилие со
вершается с другими целями в процессе деятельности уже созданного объе
динения, любой его вид подлежит самостоятельной квалификации.

5.      Обстоятельство, отягчающее наказание (и аналогичные ему квали
фицирующие признаки некоторых преступлений), предусмотренное п.   «е»
ч. I ст. 63 УК РФ,   в части совершения преступления по мотив) националь
ной, расовой и религиозной ненависти   и вражды необходимо сформулиро
вать как «совершение преступления по национальном), расовом) и религи
озному мотиву...»

6. Варианты квалификации некоторых преступлений, совершаемых в
процессе функционирования религиозных объединений.

Теоретическая н практическая значимость исследования Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в научных выводах и предложениях по совершенствованию уголовно-правовой нормы, устанавливающей ответственность за организацию религи-

озного объединения, посягающего наличность и права граждан, которые могут послужить основанием для дальнейшей научной полемики и предпосылкой проведения новых научных исследований.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования выводов и рекомендаций, содержащихся в диссертационном исследовании:

— в совершенствовании уголовно-правовой нормы, предусматриваю
щей ответственность за организацию религиозного объединения, посягающе
го наличность и права граждан;

— в правоприменительной деятельности судебных и правоохранитель
ных органов для устранения ошибок, возникающих в процессе применения
нормы об организации религиозного объединения, посягающего наличность
и права граждан, и об иных преступлениях, совершаемых в процессе дея
тельности религиозных объединений;

— в научно-исследовательской работе при дальнейшем решении про
блем уголовно-правовой борьбы с организацией религиозных объединений,
посягающих наличность и права гражданг

— в учебном процессе юридических вузов, а также в системе перепод
готовки и повышения квалификации правоприменителей различных ве
домств.

Апробация результатов исследования. Основные положения и результаты диссертационного исследования были изложены в выступлениях на трех международных научно-практических конференциях «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (г. Красноярск 2001-2003 гг.); на IV Образовательных Рождественских чтениях в 2002 году (г. Красноярск).

Результаты диссертационного исследования внедрены в учебный процесс Сибирского юридического института МВД России (г. Красноярск), а также в практическую деятельность Управления по борьбе с организованной преступностью при ГУВД Красноярского края и Военной прокуратуры Красноярского гарнизона.

Основные положения диссертационного исследования отражены в семи научных публикациях автора общим объемом 2,45 пл.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих пять параграфов, заключения, библиографического списка использованных нормативно-правовых актов и литературы, и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его объект и предмет, цель и задачи; описываются методологическая, теоретическая, нормативная и эмпирическая основы; раскрывается научная новизна исследования; формулируются положения, выносимые на защиту; показана теоретическая и практическая значимость исследования; при-

водятся сведения об апробации полученных результатов, указывается структура работы.

Первая глава диссертации - «Социальная обусловленность уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан» - посвящена обоснованию необходимости запрета рассматриваемого деяния на основе анализа существующих теоретических и практических взглядов, анализа процесса исторического формирования такой необходимости.

В первом параграфе - «Развитие отечественного законодательства об уголовной ответственности за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан» — автор рассматривает изменение уголовного законодательства России, устанавливающего ответственность за совершение указанного преступления, освещение которого начато с исследования развития отношений государства и церкви в сфере свободы совести и вероисповедания и регулирования деятельности религиозных объединений.

Автором отмечается, что законодательное закрепление государственно-религиозных отношений имело место еще в период становления и развития российской государственности (XVII век). В этот период религии принадлежала значительная роль в общественной жизни. Интересы доминирующей религии охранялись государством, а принадлежность к той или иной религии влияла на правоспособность граждан.

Для дореволюционной России было характерно тесное взаимодействие религии и государства. В законодательстве XVIII века прослеживалась тенденция установления запретов на совершение противоправных религиозных обрядов, причиняющих вред подданным (Воинский Артикул 1715 года), которая сохранялась вплоть до 1917 года. При этом православию отводилась главенствующая роль в системе существовавших религий.

Специфичным для этого времени было разделение отступивших от веры на «совращенных» и «совратителей». Последние подлежали наказаниям, ряд которых, был предусмотрен в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, а совращенные рассматривались как оступившиеся и не подлежали уголовному преследованию.

Законодательство начала XX века устанавливало запрет на атеизм, тем не менее, Уголовным Уложением 1903 г., предполагалось наказание в виде тюремного заключения за насильственное привлечение граждан к отправлению религиозных культов и участию в богослужениях и обрядах. При этом данные нормы располагались в первой главе Уложения, что свидетельствует о высокой степени общественной опасности этого преступления. Отдельно предусматривалась ответственность за совращение в нехристианскую веру.

После революции 1917 г. изменились государственно-церковные отношения. Это отразилось и в уголовном законодательстве, в котором полностью отсутствовали какие-либо нормы, предусматривающие ответственность за насильственное совращение в веру или совершение иных посягательств, связанных с отправлением религиозных культов. На самом же деле общество нуждалось в урегулировании таких отношений нормами уголовного права, о

чем свидетельствовали отдельные факты посягательств на жизнь и здоровье граждан со стороны вдохновителей и участников религиозных групп.

В УК РСФСР 1960 года в главе «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» впервые закреплена статья, предусматривающая ответственность за создание группы, причиняющей вред здоровью граждан. Автор отмечает, что данная норма в дальнейшем сначала совершенствовалась (1962 год), затем в силу политических преобразований была исключена из УК РСФСР (1991 год), но позднее вновь была введена в Особенную часть УК РСФСР, но уже в главу «Преступления против политических, трудовых, иных прав и свобод граждан» и в несколько иной редакции. В УК РФ 1996 года указанная норма, с некоторыми изменениями, была перенесена в раздел «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка» в главу «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности».

Во втором параграфе - «Основания криминализации организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан» — анализируются признаки, на основании которых деяние может быть отнесено к числу уголовно наказуемых.

Диссертантом обосновывается положение о том, что рассматриваемая норма является социально обусловленной. В основу признания таких действий преступными положены следующие основания криминализации деяния: распространенность и повторяемость деяния; его динамика; способность причинить вред охраняемым общественным отношениям и осознание обществом необходимости криминализации деяния. При этом первые три основания рассматриваются как составляющие общественной опасности деяния.

При анализе первого основания автор исходит из положения, что появление религиозных объединений, посягающих на личность и права граждан, является побочным эффектом предоставления гражданам права на свободу совести и вероисповедания. Количество противоправных религиозных объединений растет по мере увеличения количества существующих религиозных объединений вообще. Изученная автором статистика показывает, что за последние годы значительно возросло число зарегистрированных религиозных объединений, в том числе и тех, которые носят не совсем правомерный характер (в России в настоящее время зарегистрированы 20921 различного рода религиозное объединение (из них доля православных и исламских составляет около 50 %)).

Анализируя динамику роста количества деяний, квалифицируемых как «организация религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан», диссертант приводит данные статистики о количестве зарегистрированных и расследованных уголовных дел, возбужденных по ст. 239 УК РФ. Несмотря на небольшое число зарегистрированных преступлений, автор обосновывает предположение о высокой латентности рассматриваемого деяния и, соответственно, о гораздо большем количестве совершаемых преступлений рассматриваемого вида. По мнению автора, одной из причин сложившегося положения на практике является неточность законодательной форму-

лировки обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного п «е» ч. 2 ст. 63 УК РФ, и аналогичных ему квалифицирующих признаков ряда со-' ставов преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ.

При рассмотрении способности причинения материального ущерба и морального вреда как основания криминализации организации религиозного объединения, посягающего наличность и права граждан, автор пришел к выводу, что негативное воздействие, осуществляемое организаторами, членами и руководителями такого рода объединений, направлено на: 1) самих членов объединения; 2) их родных и близких, пытающихся оградить адептов от влияния культа; 3) посторонних лиц, не имеющих отношения к деятельности религиозных объединений, в том числе обществу и государству. При этом наряду с материальным ущербом причиняется и моральный вред, восполнить который гораздо сложнее.

Для раскрытия такого основания криминализации рассматриваемого деяния, как учет общественного мнения, автором были использованы данные социологического опроса, проведенного среди представителей различных слоев общества, проживающих на территории Красноярского края. По мнению большинства опрошенных, изучаемые религиозные объединения причиняют вред значительному кругу общественных отношений, а их руководители и организаторы должны привлекаться к уголовной ответственности.

Диссертант обосновывает позицию, согласно которой организация религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, является одной из форм организованной преступной группы, предусмотренных статьей Особенной части УК РФ, поскольку такому объединению присущи все признаки данной формы соучастия. Так, во-первых, такие объединения обладают признаком устойчивости в силу того, что религиозные объединения, посягающие на личность и права граждан, существуют достаточно длительное время, сохраняя признаки организованности даже после запрета их деятельности; их участники достаточно сорганизованы; «верхушка» таких объединений имеет относительно стабильный состав участников; существует постоянство форм и методов преступной деятельности. Во-вторых, объединение участников происходит до начала совершения ими преступных деяний. В-третьих, данное преступление может совершаться не только в форме простого соисполнительства. Исходя из этого автор отмечает несоответствие характера совершаемого деяния тяжести наказания, предусмотренного за совершение рассматриваемого преступления. В связи с этим предлагается отнести преступление, предусмотренное ст. 239 УК РФ, к категории тяжких, установив за его совершение соответствующую санкцию.

Вторая глава - «Уголовно-правовая характеристика организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан» - посвящена раскрытию элементов и признаков рассматриваемого состава преступления.

В первом параграфе - «Объективные признаки организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан» - рассматриваются объект и объективная сторона состава.

Давая оценку родовому и видовому объектам рассматриваемого состава, автор попытался раскрыть причину непостоянства законодателя относительно его расположения в тех или иных главах или разделах различных редакций Уголовных кодексов РСФСР и РФ 1960-1996 гг. Такой причиной, по мнению диссертанта, является многоплановость и многосторонность тех общественных отношений, которым причиняется вред в результате функционирования религиозных объединений, посягающих наличность и права граждан.

Согласно структуре УК РФ и места в нем рассматриваемой нормы родовым объектом рассматриваемого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок и общественную безопасность. Автор ставит под сомнение точку зрения, согласно которой родовым объектом организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, могут являться общественные отношения, обеспечивающие нормальную жизнедеятельность личности, а видовым - осуществление конституционных прав и свобод. Под угрозу причинения вреда в результате создания и функционирования противоправных религиозных объединений ставятся общественная безопасность и общественный порядок как объект охраны рассматриваемой нормы, поскольку в результате совершения такого рода преступления подвергается опасности не конкретный человек или группа людей, а абсолютно неограниченный круг людей, организаций и государство в целом. При этом под угрозу причинения вреда попадают не определенные права граждан, а вся совокупность общественных отношений, обеспечивающих функционирование общества и государства.

Согласно структуре УК РФ видовым объектом организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, являются общественные отношения, обеспечивающие здоровье населения и общественную нравственность.

Автор не соглашается с таким положением, обосновывая свою позицию исходя из того, что религиозное объединение, посягающее наличность и права граждан, является формой организованной преступной группы, предусмотренной законодателем в Особенной части УК РФ, и здоровье населения и общественная нравственность подвергаются негативному воздействию посредством посягательства на общественную безопасность. Следовательно, видовым объектом рассматриваемого состава является общественная безопасность.

Непосредственными объектами организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, по мнению автора, являются общественная безопасность, общественный порядок, права и законные интересы граждан. При этом общественная безопасность и общественный порядок являются основным непосредственным объектом, а права и законные интересы граждан - дополнительным.

Диссертант, подвергнув анализу формулировку названия ст. 239 УК РФ, пришел к выводу, что законодатель не совсем обоснованно указывает в качестве дополнительного объекта как личность, так и права граждан. Рассмотрев существующие в теории права, точки зрения о содержании данных

терминов, автор пришел к выводу о том, что изначально подразумевается, что гражданин — это всегда личность. Однако понятие «права граждан» не включает в себя законные интересы личности, которые достаточно часто нарушаются рассматриваемыми религиозными объединениями. В связи с этим, по мнению диссертанта, целесообразно исключить повторение указанных терминов в названии рассматриваемой статьи, оставив в ней лишь указание на посягательство на права граждан и добавив указание на законные интересы.

Диссертант присоединяется к мнению авторов, которые считают, что под охрану рассматриваемой нормы могут подпадать права, предусмотренные любым законом или подзаконным актом, а не только Конституцией РФ.

При анализе объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 239 УК РФ, автор раскрывает понятие религиозного объединения, указывая при этом, что оно по своему содержанию шире аналогичного понятия, данного в Федеральном законе № 125-ФЗ от 26.09.97 г «О свободе совести и религиозных объединениях», который в качестве религиозного объединения признает добровольное объединение граждан России или лиц, постоянно и временно проживающих на территории России на законных основаниях. Автор приводит доводы, что законность проживания на определенной территории лица, создавшего объединение, не должно влиять на решение вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 239 УК РФ.

Далее автор рассматривает такие виды деяний, входящих в объективную сторону состава преступления, как создание объединения, руководство им, участие в его деятельности и пропаганда деяний, перечисленных в диспозиции нормы.

Под созданием религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, следует понимать совершение любых действий, результатом которых стало образование религиозного объединения, чья деятельность направлена на совершение насилия над гражданами, или иным образом причинение вреда их здоровью, либо на побуждение граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний.

Доказывается наличие существенного противоречия в рассматриваемой норме. С одной стороны, преступление считается оконченным с момента создания объединения, независимо от того, совершены ли реально противоправные деяния. Однако в диспозиции статьи законодатель указывает, что создано должно быть объединение, деятельность которого уже сопряжена с совершением определенных противоправных деяний. Говорить о сопряженности деятельности с теми или иными деяниями можно лишь тогда, когда они уже реально совершены. Таким образом, это положение переносит момент окончания создания на совершение объединением конкретных правонарушений. Данное противоречие может быть устранено путем изменения в диспозиции формулировки «...деятельность которого сопряжена с ...» на создание объединения «...с целью...».

Далее автор разграничивает понятие создания как процесса и как результата, делается акцент на то, что оконченным является создание как результат, а процесс является приготовлением или покушением на совершение преступления.

Под руководством религиозным объединением, посягающим на личность и права граждан, следует понимать активную деятельность по обеспечению функционирования, совершенствованию взаимосвязей уже созданного религиозного объединения. В силу этого состав руководства может иметь место только тогда, когда состав создания уже окончен.

Раскрывая содержание участия в деятельности объединения, диссертант приходит к выводу, что оно может быть выражено в следующих формах: членство в объединении и преступное бездействие; активное,участие члена объединения в его деятельности; участие в совершении противоправных деяний лица, не являющегося членом объединения.

Автором выделяются следующие виды активного участия члена в деятельности религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан:

- обеспечение функционирования объединения; При этом сами дейст
вия формально не выходят за рамки закона (например, отыскание помещения
для проведения богослужений), но являются необходимыми для функциони
рования объединения;

- совершение в процессе деятельности объединения противозаконных
действий. Эта форма участия является наиболее опасной и подлежит само
стоятельной квалификации по статьям УК РФ либо должна быть отнесена к
иным правонарушениям;

- вовлечение в объединение новых членов. Такое вовлечение может
осуществляться как законными способами, так и путем угроз, шантажа и т.п.

Виды участия в деятельности религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, лица, которое не является его членом, аналогичны первым двум видам участия члена объединения при обязательном условии - осознании, что лицо участвует в деятельности противоправного объединения.

Пропаганда деятельности религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, как отмечает диссертант, заключается в распространении и разъяснении сведений, призывающих к совершению насильственных действий, иного причинения вреда здоровью граждан, побуждения граждан к отказу от исполнения своих гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний. При этом, представляется, однократное выполнение действий, являющихся пропагандой, не обладает признаком общественной опасности, вследствие чего необходимо указание в законе на систематичность такого деяния.

Религиозное объединение может обладать признаками противоправности лишь в том случае, если оно создано с целью: совершения насилия над гражданами; причинения иного вреда их здоровью; побуждения к отказу от

исполнения гражданских обязанностей или совершению иных противоправных действий.

Насилие, применение которого возможно в процессе совершения преступления, предусмотренного ст. 239 УК РФ, может быть как физическим, так и психическим. При этом автор присоединяется к точке зрения о том, что физическое насилие включает в себя не только повреждение наружных тканей потерпевшего, но и использование приемов подчинения тела человека посредством подсознания, психологических установок (гипноз, подчинение воли и др.). Психическое же воздействие ограничивается угрозой применения насилия, в связи с чем в диспозиции нормы в качестве цели создания объединения следует указать на «...применение насилия или угрозы его применения».

Для решения вопроса о том, какое насилие охватывается диспозицией ст. 239 УК РФ, а какое подлежит самостоятельной квалификации, диссертант предлагает исходить из целей его применения. В случае если насилие применяется с целью создания объединения и удержания в нем членов — используется прием сравнения деяний по степени общественной опасности посредством сравнения санкций норм; если насилие применяется в процессе уже созданного объединения - любое его проявление подлежит самостоятельной квалификации.

«Иное причинение вреда здоровью» включает в себя ненасильственное воздействие, заключающееся в проповедовании учения, предлагающего рискованную диету, отказ от услуг медицины и т.п. При этом следует учитывать, что если преступления против личности, относящиеся к разряду дел частного и частно-публичного характера, совершаются с согласия потерпевшего, это должно исключать преступность деяния.

При исследовании побуждения к отказу от исполнения гражданских обязанностей или совершению иных противоправных действий автор приходит к выводу, что побуждение к невыполнению гражданских обязанностей, когда такая возможность предусмотрена Конституцией РФ, в частности к отказу от несения воинской службы при ее замене альтернативной гражданской службой, не является противоправным за исключением случаев, когда оно сопряжено с применением насилия.

Во втором параграфе - «Субъективные признаки организации религиозного объединения, посягающего наличность и права граждан» —диссертант раскрывает содержание таких элементов, как субъект и субъективная сторона рассматриваемого деяния.

. Раскрывая такой признак субъекта организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, как возраст, с которого возможно привлечение к уголовной ответственности за совершение рассматриваемого преступления (16 лет), диссертант обращает внимание на его несоответствие возрасту, с которого лицо может быть членом религиозного объединения (18 лет). По мнению автора, это несоответствие не является противоречивым, в силу того, что участие в деятельности религиозного объединения не всегда предполагает реальное членство в нем, кроме того, воз-

раст. с которого лицо может быть членом религиозного ооъединения, установлен только для религиозных организаций. Для религиозных групп возрастные рамки не установлены.

Особое внимание обращается на вменяемость лица, это связано с тем. что нередки случаи, когда на членов религиозных объединений оказывается психологическое воздействие, результатом которого становится полное отсутствие осознания лицом общественной опасности своих действий. В случае если присутствует медицинский критерий невменяемости, лицо подлежит признанию невменяемым и не может нести уголовную ответственность; если медицинский критерий невменяемости отсутствует, лицо не может быть признано невменяемым, однако в этом случае у него отсутствует вина в совершении преступления в силу того, что лицо не осознавало и не могло осознавать социальное значение своих деяний. В обоих случаях лицо, которое оказывает такое воздействие, является посредственным исполнителем в совершенных преступлениях.

Автором обращается особое внимание на то. что лица, создавшие и руководящие подобного рода религиозными объединениями, как правило, обладают устойчивой психикой и навыками психического воздействия на личность.

Субъективная сторона организации религиозною объединения, посягающею на личность и права граждан, может выражаться только в форме прямого умысла. Мотивы совершения рассматриваемого преступления могут быть религиозными, корыстными и иными.

Автором уделяется особое внимание рассмотрению религиозного мотива, при анализе которою диссертант пришел к выводу о том, что установление религиозного мотива в совершении общеуголовных преступлений имеет особое значение для обнаружения преступления, предусмотренного ст. 230 УК РФ. При расследовании общеуголовных преступлений, в которых прослеживается религиозная мотивация для установления и исследования религиозного мотива необходимо прилагать много усилий и уделять достаточно времени. Однако лицу, производящему расследование, это делать нецелесообразно, поскольку религиозный мотив отсутствует в перечне обстоятельств, отягчающих наказание, и в перечне квалифицирующих обстоятельств ряда преступлений (имеющийся мотив- религиозная ненависть или вражда гораздо уже по своему объему и не включает в себя все религиозные мотивы. а религиозный мотив включает в себя, помимо религиозной ненависти и вражды, такие моменты, как стремление у годить лидеру (божеству), исполнение религиозных обрядов, отааивание своих религиозных взглядов и др.). Следовательно. религиозный мотив не влияет прямо ни на квалификацию, ни на назначение наказания.

Исходя из этого автором предлагаегся новая редакция обстоятельства, отягчающего наказание (и аналогичных ему квалифицирующих признаков некоторых составов). предусмотренного и. «е» ч. I ст. 63 УК РФ. По мнению диссертанта оно должно звучать следующим образом:

«.совершенна преступления по национальному, расовому и религиозному мотиву...»

Изменения в части национального и расового мотива имеют значение для квалификации деяний как организации общественного объединения, посягающего на личность и права граждан.

Анализ элементов и признаков состава рассматриваемого преступления позволил автору предложить следующую редакцию ст. 239 УК РФ:

«Организация объединения, посягающего на права и законные интересы граждан

1. Создание религиозного uлu общественного объединения с иелью со
вершения насилия над гражданами, угрозой его применения или иного причи
нения вреда их здоровью либо побуждения граждан к отказу от исполнения
гражданских обязанностей гаи к совершению иных противоправных деяний,
а равно руководство таким объединением.

Наказывается...

2. Участие в деятельности указанного объединения, а равно систе
матическая пропаганда деяний, предусмотренных частью первой настоя
щей статьи. -

наказывается...»

Третья глава - «Вопросы квалификации некоторых преступлений, совершаемых в процессе деятельности религиозных объединений» - посвящена разработке алгоритмов квалификации некоторых преступлений, совершаемых в процессе функционирования религиозных объединений, в том числе и правомерных, а также разграничению состава поступления. предусмотренного ст. 239 УК РФ, с иными формами организованной преступной деятельности.

Диссертант, наряду с уже имеющимися в теории классификациями преступлений, совершаемых в процессе деятельности религиозных объединений, определяет классификацию указанных деяний по отношению потерпевшего и виновного к религии на следующие виды:

1) преступления, совершаемые в отношении членов религиозных обье
динений, их имущества, предметов, имеющих духовную ценность в связи с
религиозной деятельностью:

2) преступления, совершаемые членами религиозных объединений по
религиозным мотивам.

Диссертант обращает внимание на проблемы, возникающие при квалификации отдельных видов преступлений, совершение которых обусловлено религиозным мотивом. Так, отмечается, что совершение человеческою жертвоприношения следует квалифицировать как убийство, совершенное с особой жестокостью, а также по иным пунктам ч. 2 cт. 105 УК РФ. если они имеются в наличии. При этом исключается возможное!ь квалификации такого деяния как убийство из хулиганских побуждении.

Анализ состава, предусматривающего ответственность за доведение до самоубийства, позволил авгору прийти к выводу о невозможности в некоторых случаях квалификации по данной статье действий руководителей и уча-

стников религиозных объединений, которые фактически возбуждают у адептов решимость совершить самоубийство. Причина в том, что согласно диспозиции ст. ПО УК РФ доведение до самоубийства должно сопровождаться применением угроз, жестокого обращения или унижения человеческого достоинства. В реальной жизни оно совершается иными, не перечисленными в диспозиции способами, но направленными именно на возбуждение у потерпевшего желания покончить жизнь самоубийством. Исходя из этого, автор предлагает дополнить диспозицию ст. ПО УК РФ указанием на иные способы возбуждения у потерпевшего желания совершить самоубийство, приведшего к его фактической реализации, либо выделить эти способы в самостоятельный состав, назвав его «склонение к самоубийству».

Проблематичным является и применение ст. 148 УК РФ, предусматривающей ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания. Это обусловлено двумя причинами. Первая - в диспозиции указывается на воспрепятствование деятельности только религиозных организаций и упускаются из виду религиозные группы. Для устранения этого недостатка необходимо заменить термин «организаций» на «объединений». Вторая — диспозиция статьи по содержанию несколько уже названия. Название предусматривает воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, которое включает в себя как право исповедания той или иной религии, так и права свободного выхода и отказа от нее или неисповедания никакой. Диспозиция же сужает объем наказуемых деяний наполовину, предусмотрев только воспрепятствование деятельности религиозных организаций и совершению религиозных обрядов Как отмечает диссертант, целесообразно изложить диспозицию ст. 148 УК РФ в следующей редакции:

«Незаконное воспрепятствование деятельности религиозных объединений и совершению религиозных обрядов, а равно отречению от религиозных веровании либо насильственное принуждение к религиозной деятельности».

Анализируя отличие организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, от составов, предусматривающих ответственность за иные виды организованной преступной деятельности, диссертант делает акцент на наличие в первом такого признака, как религиозный характер деятельности.

При анализе разграничения ст. 239 со ст. 282¹ ^УК ^РФ. ^котор^ая ^в ^пер^еч-не наказуемых деяний содержит создание организованной группы для подготовки и совершения ряда преступлений по мотиву религиозной ненависти либо вражчы. автор проводит их разграничение по: характеру деяний, для подготовки и совершения которых объединение создано, и по мотиву противоправной деятельности.

Автором обращается внимание на квалификацию деяний преступного религиозного обьединения. которое соответствует признакам организованной группы и наряду с общеуголовными преступлениями, подготавливает и совершает преступления экстремистской направленности. Проведенное ис-

следование диспозиций ст. 239 и ст. 282¹ ^УК ^РФ позволяет сделать вывод, что в данном случае они соотносятся как целое и часть, а уголовно-правовая оценка должна происходить по правилам квалификации части и целого, т.е. по ст. 239 УК РФ.

При разграничении организации религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан, и организации деятельности экстремист-ской организации (ст. 282^: УКРФ) диссертант делает акцентна том,чтодея-

тельность религиозной организации в рамках ст. 282²

запрещена судебным решением, для наличия признаков ст. 239 УК РФ этого не требуется. Запрет при этом, по мнению автора, должен предполагать не только запрет в буквальном смысле слова, но и решение суда о ликвидации юридического лица, которым является религиозная организация, в случае если это вызвано не нарушением процедуры регистрации, а противоправным характером ее деятельности.

Кроме того, в главе рассматриваются вопросы квалификации некоторых преступлений экономической направленности, совершаемых религиозными объединениями, посягающими на личность и права граждан.

В заключении сформулированы общие выводы по диссертации.

В приложениях к диссертации содержатся статистические данные о количестве зарегистрированных религиозных объединений по России и Красноярскому краю; а также анкета, разработанная диссертантом в целях оценки отношения граждан к отдельным вопросам, раскрываемым в диссертационном исследовании.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах автора:

1. Димитрова Е.А. Сплоченность как признак преступною сообщества
// Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе:
Сборник материалов международной научно-практической конференции. -
Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2001. - Часть 1.
-0.1п.л.

2. Димитрова Е.А. Социальная обусловленность уголовно-правовой
нормы, предусматривающей ответственность за организацию религиозного
объединения, посягающего на личность и права граждан // Актуальные про
блемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сборник материалов
международной научно-практической конференции. - Красноярск: Сибир
ский юридический институт МВД России, 2002.- Часть I.'- 0.25 п.л.

3. Димитрова Е.А. Объект преступления при организации религиозного
объединения. посягающего на личность и права фаждан
// Уголовное право и современность: Межвузовский сборник научных тру
дов. - Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России. 2002.
0,5 п.л.

4. Димитрова Е.А. Распространенность религиозных объединений, по
сягающих наличность и права граждан, как одно из оснований их кримина-

лизации // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сборник материалов международной научно-практической конференции. — Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2003. -Часть 1.-0,3 п.л.

5. Димитрова Е.А. Создание религиозного объединения, посягающего
на личность и права граждан, как признак объективной стороны преступле
ния, предусмотренного ст. 239 УК РФ// Уголовное право и современность:
Межвузовский сборник научных трудов. - Красноярск: Сибирский юридиче
ский институт МВД России, 2003. - 0,5 п.л.

6. Димитрова Е.А. Проблемы квалификации некоторых преступлений,
совершаемых по религиозным мотивам // Духовность. Нравственность.
Правопорядок: Сборник статей. - Красноярск: Сибирский юридический ин
ститут МВД России, 2003. - 0,5 п.л.

7. Димитрова Е.А. К вопросу о субъекте организации религиозного
объединения, посягающего на личность и права граждан // Актуальные про
блемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сборник материалов
международной научно-практической конференции. - Красноярск: Сибир
ский юридический институт МВД России, 2004. - Часть 1.-0,3 п.л.